– И когда… тебе будет двести? – обратилась к нему панибратски, хотя это далось мне с трудом. Если ему и правда столько лет, то он вполне мог участвовать в войне между Имиротом и Саифией. Но называть его юношей я теперь точно не смогу!
– Через полгода с небольшим. Но приглашения разосланы уже сейчас. Дядя организатор, а потому всё пройдёт с размахом.
– А твои родители?
– Мама сейчас живёт в Альстрийской саванне. Изучает повадки диких зверей. Приедет на день рожденье. Отец погиб во время войны с людьми.
– Сожалею.
– Не важно, – мотнул головой Аскерий, но я заметила его потемневший от нахлынувшего горя взгляд. – Это было почти сто лет назад, – он быстро взбежал на крыльцо, раскрыл дверь и взглянул на большие часы в холле. У мамы в комнате тоже стояли часы, но они не работали. Она говорила, что не знает, как они устроены. Так что они были просто напоминанием о её когда-то богатой жизни. – До обеда чуть больше получаса. Потерпишь?
– Угу, – кивнула, – я пойду взгляну на учебник вашего языка, пока есть время.
– Тогда я на кухню.
– Тебе помочь?
– В другой раз, – и скрылся с моих глаз. Пожав плечами, поднялась на второй этаж и зашла в библиотеку. Взяла книгу, присела на диванчик у окна и погрузилась в чтение. Однажды, когда мне было четырнадцать, мама вознамерилась научить меня эльфийскому и добилась того, что я стала на нём читать. Произношение у меня хромало, также, как и перевод: одно-два слова из пяти в не самом сложном тексте. Поэтому я очень быстро забросила это дело. И вот теперь мне предстояло изучить совершенно новый язык. Вот только почему-то на этот раз мне было интересно.
–
–
– Ага, – и села за стол, приступая к обеду.
– Аппетит нагуляла? – снова ухмыльнулся Аскер.
– Начитала, – не осталась я в долгу.
– Хм, с тобой скучно не будет.
– А было скучно?
– Я не часто выбираюсь в город в последние годы. Так что и ты, и я, будем почти с нуля привыкать к общению, – что-то мне кажется, что он преувеличивает на свой счёт. – Думаю, что когда мы дойдём до танцев, станет ещё интереснее.
– Танцев?
– Угу, – саиф сосредоточился на содержимом своей тарелки и больше не отвлекался на разговоры. Лишь в конце обеда он пододвинул ко мне блюдечко со странными оранжевыми полукружочками.
– Твои мандарины. Я снял кожуру и разделил плоды на дольки. Вот теперь их можно есть.
Взяв одну дольку, осторожно положила в рот и, не раскусывая, придавила языком к нёбу. Тонкая плёнка лопнула, выпустив сладкий сок. М-м-ням! Как вкусно!
– Нравится? – Аскер с улыбкой проводил вторую дольку.
– Очень, – за второй последовали третья и четвёртая.
– Ну что, идём? Думаю, разговор не имеет смысла откладывать, – он подхватил вазу с виноградом и блюдечко с мандаринами и вышел. Я последовала за ним.
Мы вошли в гостиную. Окна в ней были занавешены тёмно-красными бархатными шторами, погружающими комнату в уютный полумрак. Аскерий присел на низкий диванчик у камина и щелчком пальцев поджёг дрова. Пламя весело заполыхало, искры устремились в дымоход. Удобная всё-таки штука – магия. Я села на второй диванчик и взяла ещё одну дольку мандарина со столика, на который саиф поставил вазочки с фруктами.
– Хм, как бы попроще начать? – мужчина уставился на огонь и задумался. Я молча ждала, когда же его осенит. – Ну-у, о войне и последующих условиях договора о капитуляции ты знаешь, а вот зачем нам такие как вы, я попробую сейчас объяснить. Однажды, ещё в начале войны, на территорию одного уважаемого саифа в буквальном смысле заполз раненый человек с поля боя. Отшельник по доброте душевной приютил и выходил его, а потом заметил одну странность…, – он замолчал, явно подбирая слова. Я не выдержала и поторопила:
– Какую?
– У этого человека начали проявляться свойства нашего народа. Отшельник вызвал лучших магов, и они занялись изучением этого феномена. Отыскали похожих на него людей и добились тех же результатов. К концу войны четыре человека с гетерохромией превратились в саифов.
– Что? – я прикрыла ладонью приоткрывшийся в удивлении рот. – То есть ты предлагаешь мне…?
