Сто лет?! Ничего себе! Неужели маги знают какой-то секрет или это сама сила помогает им жить дольше? Жаль некого спросить? Вряд ли эти стражники ответят мне. Придётся думать самой, предполагать и наверняка ошибаться, так как о магии я практически ничего не знала. Разве что видела однажды, как у мамы странно блеснуло колечко с зелёным камушком, которое она всегда надевала, когда… отправлялась в город. Неужели именно оно давало способность видеть тайную тропу?! Сразу вспомнилось и то, что украшение она долгое время прятала от меня, а потом, когда я замучила её просьбами дать померить, сказала, что оно приносит ей удачу и в чужих руках перестанет работать. Значит и правда волшебное.
Следующие пару часов, я молчала, анализируя все странности, какие помнила. Теплый дом, не знающий износа, огород, приносящий только обильный урожай. А ведь в книгах мне случалось встречать упоминания о неурожаях. Но у нас, даже в засушливые годы всё всегда было хорошо. И я, и мама почти не болели, а если и простывали, то она всегда использовала какой-то чайный сбор из серебряной шкатулки. Возможно чай был самым обычным, но вот сама шкатулка… Только смерть отца сильно выбивалась из этой картины. В тот день как будто сама удача, прежде всегда выручавшая, покинула его. Как это понимать в свете открывшейся правды, я не знала. И от чего умерла тогда Нина или шкатулка появилась уже позже?
Вскоре мы выехали на дорогу и повернули в противоположную сторону от движущегося к горизонту солнца.
– Надо поспеть до заката в гостиный двор, не хочу связывать её, – сообщил сержант.
– В комнате запрём? – спросил русоволосый мужчина, которого, как я выяснила за время пути через болото, звали Павел.
– Ага.
Про себя я удивлялась времени, за которое мы доберёмся до поселения. Неужели мы жили вот так, почти под боком у людей, скрытые лишь болотом и магией? Значит, мама нарочно задерживалась в городах, чтобы у меня сложилось ложное впечатление? Я понимаю, она прятала меня, но почему не сказала об этом мне? Столько вопросов и большинство из них я не могла задать.
Мимо нас в противоположную сторону проехал торговый обоз. Я жадно изучала лица людей, и такие странные, но в тоже время знакомые по картинкам в книгах телеги. А ещё я во все глаза смотрела на лошадей. Как же они были прекрасны! И пусть интуитивно чувствовала, что это не лучшие кони, но всё равно я была заворожена. Я ведь видела лишь Малышку, мамину белую лошадь, на которой она ездила в город, да коней стражников. Теперь же мне представилась такая замечательная возможность рассмотреть других особей. Эрик понимающе сощурил глаза, но как-то невесело.
– Если хочешь, спрашивай? – наконец молвил он.
– А почему у некоторых лошадей грива срезана?
– Продают её. Из конского волоса делают одежду, верёвки, набивают им матрасы для кроватей и мягкую мебель.
– Ещё кисточки делают для художников, – добавил Дмитрий. – И струны для музыкальных инструментов, а ещё смычки…
Я расспрашивала их обо всём, что видела. Стражники, глядя на восторженную меня, сначала заулыбались, а потом захмыкали, скрывая смех. На время я даже забыла о том, что ждёт меня в скором времени. Знаю, что в этот момент напоминала маленького ребёнка, но мне было так интересно! А когда на горизонте показалась деревня, у меня отвалилась челюсть. Да там, по меньшей мере, тридцать домов! Невероятно!
– Ну, что ты удивляешься? – молвил Павел. – Обычная деревня. Города во много раз больше и дома там каменные.
– Я читала, – ответила чуть слышно. Но одно дело читать, а другое, видеть своими глазами!
На дальнем конце деревни Чернобрусье располагался гостиный двор. Большой наполовину каменный дом, второй этаж которого был деревянным. Внутри нас встретил крепкий старичок. Дмитрий коротко переговорил с ним и снял две смежные комнаты. Меня поселили в дальней. Комната выглядела бедновато. Мне, привыкшей к мягкой постели, матрас показался очень жестким. Пересев в кресло, посмотрела в окно, отмечая про себя, что качество стекла в разы хуже, чем было у нас.
Наблюдая, как лошадей уводят в конюшню, увидела, что Эрик и Павел о чём-то переговариваются, изредка косясь в мою сторону.
– Спорят, – пояснил Дмитрий, без стука входя в комнату и ставя на стол рядом с креслом поднос с едой. – Ты Павлу понравилась, вот только если мы тебя спрячем, то тут же подпишем себе приговор.
– Неужели нет никакого шанса?
– Быстрее бегать надо было, – сквозь зубы выдавил он. – Хотя рано или поздно всё равно бы поймали. И, если вздумаешь повторить попытку, учти, что после побега тебя придётся всё время держать связанной, – почти в точности повторил он фразу Эрика. – Оно тебе надо?
– Нет, – похоронно признала я и снова отвернулась к окну. Голова до сих пор гудела после знакомства с рукоятью кинжала. И новой встречи с ней я совершенно не желала. Да и сбежать не могла. Куда я подамся? Разный цвет моих глаз слишком заметен. Притвориться слепой и надеть повязку? Всё равно кто-нибудь догадается, что глаза прячу.
– Тебе в уборную не нужно?
– Нет.
