Она направила свет фонарика на часы. Было около одиннадцати. Она долбила стену почти четыре часа. Теперь она пойдет домой. Сюда она вернется утром, вместо того чтобы идти на работу в музей. Придет пораньше и быстро проникнет внутрь, так что никто не успеет ее заметить. А за стеной ее уже невозможно будет увидеть в густых зарослях. Бегом она доберется до входа в этот розовый с зелеными украшениями замок.
Это было разбитое драгоценное украшение — коралл в изумрудном обрамлении над высокой террасой, окруженной каменной балюстрадой с обелисками и разбитыми статуями на высоких пьедесталах. Ей хотелось осмотреть все сразу — окрашенные в розовый цвет резные каменные украшения, двухэтажные балконы, терракотовые розетки и барельефы, двустворчатые окна с полукруглым верхом, красную черепичную крышу, колокольню, состоявшую из звонниц, выполненных в стиле испанского ренессанса. Спереди располагалась запущенная лужайка. Она повесила рождественскую гирлянду на массивную парадную дверь, использовав в качестве крюка огромную дверную ручку, и отправилась бродить вокруг дома.
Слева располагался теннисный корт, полностью завоеванный сорняками; справа было то, что осталось от сада: извилистая прогулочная дорожка, ведущая к чайному домику с решетчатой крышей; пустой полуразрушенный бассейн, облицованный плиткой; развалины казино — когда-то все это выглядело очень элегантно — выложенный плиткой пол, каменные херувимы, мраморные колонны. Повсюду росли пальмы, вековые дубы, гибискусы и дикие олеандры. На заднем склоне располагались террасы, лежавшие на каменных колоннах.
Она прохаживалась от чайного домика к теннисному корту и обратно, изредка присаживаясь, чтобы отдохнуть на сварной железный стул, окрашенный белой краской с проступившей ржавчиной. Она представляла, что сидит и пьет чай в компании Дженни Эльман. Затем шла в казино и щупала пальцами розовые колонны из мрамора. В углу павильона она нашла игрушечную пожарную машину. На ее красной металлической поверхности была ржавчина, след от которой остался у нее на пальцах. У Дженни Эльман был ребенок…
На задней террасе стоял плетеный стул, с которого почти слезла краска. Она уселась на него и стала рассматривать двухэтажное здание, соединенное с основным узким коридором. Видимо, это здание предназначалось для прислуги. У него был отдельный вход, отгороженный деревянной дверью со стеклянными окошками. Если выбить одно из стекол, и без того треснувшее, то без труда можно будет открыть замок, просто засунув внутрь руку! Она ведь видела, как это делается в кино.
Она не спеша подошла к двери и заглянула внутрь. Должно получиться. Правда, на двери был еще и висячий замок, но он совершенно проржавел, и одного-двух ударов камнем или молотком будет вполне достаточно, чтобы сбить его.
Завтра, пообещала она себе, на сегодня достаточно. Завтра она захватит с собой лампочки, войдет в дом и заменит все перегоревшие.
Наконец нам с Тоддом удалось загнать Митча в постель, и мы стали вместе с Меган репетировать роль для школьной постановки. Лужайка перед домом была едва покрыта снежком, но согласно прогнозам, надвигался первый в новом году снежный буран. Я молила Бога, чтобы он задержался. Спектакль был запланирован на пятницу, а буран мог серьезно повлиять на число зрителей. Мне так хотелось, чтобы у Меган все прошло хорошо. После Рождества она не могла думать ни о чем, кроме этой пьесы.
Тодд произносил реплики Счастливого Великана, а Меган — свои. Было заметно, что Тодду это нравится: он делал соответствующие жесты, поднимал брови, разводил руками и говорил густым басом, так, что Меган не могла удержаться от смеха.
Зазвонил телефон, и я попросила Тодда снять трубку в библиотеке.
— Я сама побуду пока Счастливым Великаном, — предложила я Меган, но она воспротивилась:
— Не думаю, что у тебя получится, как у папы.
Я вздохнула. Конечно, она была права.
Вскоре вернулся Тодд. Увидев, что он расстроен, я велела Меган отправляться наверх, в спальню, и готовиться ко сну, пообещав, что мы скоро придем и еще раз повторим текст, когда она будет уже под одеялом. Она стала возражать, но Тодд велел ей отправляться немедленно, и она ушла.
Как только мы остались одни, Тодд сказал:
— Звонил Хайни.
Это вызвало у меня удивление, и одновременно по спине пробежали мурашки. Сюзанна звонила довольно часто, а Хайни никогда.
— Ну, и?..
— Он сказал… — Тодд запнулся. — Он сказал, что, кажется, застал Сюзанну с Лео. Они репетировали. Должны были репетировать. Но лежали в постели.
— О Боже! Где?
— В бунгало отеля «Беверли-Хилз».
— Бедняжка Клео! Она знает?
— Не знаю. Хайни не говорил о Клео.
— Мой Бог! Ну и сука! Ну и сука эта Сюзанна! Как она могла?
— Могла? Она-то могла! Вопрос,
— Они даже не нравились друг другу. Лео был ей неприятен.
— Нет, — он был ошарашен не меньше меня.
— Ну, а Хайни? Как он на это отреагировал?