– Он попросил вас срочно приехать. Очень срочно. А что, собственно, он сказал? Что заставило вас забыть о первом дне отпуска и сорваться в такую рань не просто в адрес[7], а в поле?
– Да ничего особого… Извинился, что да, я уже в отпуске, но что мне нужно самому это увидеть.
– А что, собственно, увидеть, он не сказал? И почему это так важно?
– Да ничего он не сказал! Сказал, что отправил за мной Нечаева, и тот, мол, по пути введет в курс дела. Вот, все, – Мартов вопросительно посмотрел на Иванова. – Так к чему вы клоните, майор?
– А к тому я клоню, майор, – в тон ему ответил Иванов, – Что здесь вы – милостию капитана Китаева. Да, несмотря на то, что никакой формальной необходимости вашего присутствия не было, сами вы уже официально были в отпуске, расследование на тот момент уже было передано в наш отдел, тем не менее, Китаев позвонил и вызвал вас. Пуще того, он даже отправил за вами гонца, чтобы уж наверняка вы добрались до места и вас ввели в курс дела. Как вы думаете, зачем?
Денис широко развел руками:
– Понятия не имею! И поверьте, я не в восторге от всего этого! Кстати, а давайте, у самого Китайца и спро… Извините, Китаева и спросим!
– Я уже задавал ему этот вопрос, – Иванов безнадежно махнул рукой.
– Ну, так и…?
– Я заметил, что он звонил по мобильному, хотя я запретил пользоваться связью, как только мы прибыли на место. Я поинтересовался, кому и зачем он звонил. Не знаю, зачем он солгал, но ответ был: «Это не я, это кто-то номером ошибся!». Я спросил Нечаева, куда мог звонить капитан, но тот лишь развел руками. Тогда уж я дал команду пробить биллинг. Выяснилось, что он звонил вам, Денис Сергеевич.
Мартов смотрел на Иванова, слушал весь этот бред и не верил своим ушам. Китаец, прямой как лом и такой же строгий «борец за действующее законодательство», за что над ним частенько ржали – это Китаец нарушил прямое распоряжение фэбса[8], старшего по званию, у него же на глазах, и тут же нагло ему соврал? Зачем? Что могло его заставить? Не верить Иванову оснований не было, да и Нечаев рассказал то же самое. Однако принять, что такая ситуация вообще возникла, Мартову было сложно.
– Собственно, я тут же ему об этом и сказал. И попросил объясниться. Но капитан наотрез отказался. Пришлось предложить ему продолжить разговор у нас. Однако и здесь, в этом кабинете, я ответа не добился. Капитан заявил, что без прямого приказа начальства он ничего сообщать не имеет права. Какого именно начальства, он сказать также отказался. Расстались мы на том, что до 15:00 он либо придет и ответит на вопросы, либо сообщит контакты того, кто имеет соответствующие полномочия.
Денис машинально вскинул руку. «Только одиннадцать?!» – ему казалось, за окном уже начинает вечереть. Иванов тоже бросил взгляд на свои часы.
– Надеюсь, Денис Сергеевич, теперь вы понимаете, что ваше присутствие здесь не просто неслучайно, оно необходимо. Непосредственный начальник Китаева – вы, однако, как я понимаю, никакой особой информации или полномочий у вас тоже нет. Но у вас есть ваши полномочия и ваш профессиональный опыт. И я очень на него надеюсь. Сейчас мы обрабатываем полученные данные. Позже вы сможете ознакомиться со всеми материалами дела. А на сегодня у меня к вам вопросов нет.
Выйдя на улицу, залитую уже почти летним солнцем, Денис невольно зажмурился. Отойдя за угол дома, в тень, он постоял, собирая мысли в кучу. «Нет, это не на ходу» – сказал он сам себе и решительно двинулся домой.
На смену ярким солнечным лучам майского дня пришло не менее яркое великолепие неоновых реклам. Его, как, впрочем, и два предыдущих, Дэвид Мортон провел в осознании какой-то смутной тревоги. Третьи сутки подряд могучая мортоновская спина чесалась как у плешивого кота.
Он чувствовал слежку. Избавиться от этого мерзкого ощущения не помогали ни темные сквозные переулки, ни резкие изменения маршрута, ни даже открытое контрнаблюдение. Его пасли, словно быка на веревке. Не хватало лишь красной тряпки, чтобы Дэвид окончательно вышел из себя.
Поднявшись в номер, он принял душ, натянул тесный халат и устроился перед телевизором. На экране аппетитные девахи в камуфлированных бикини рекламировали пакетики «Обеда путешественника». Дэвид раскурил сигару и взял трубку местного телефона. Заказав морскую пиццу, он предался невеселым размышлениям. Когда впервые появился этот зуд в спине? Стычка на Бирмингем-авеню, потом мальчишка с крэком, которого он отбил у разъяренного наркомана, перестрелка с налетчиками у магазина игрушек Морриса…
Стоп! Он взял пульт и приглушил звук. Водитель «Бьюика» тогда успел уйти. Шестеро его друзей остались отдыхать в самых разнообразных позах, а вот он успел-таки дать газ. Водитель. Да. Точно!
Дэвид поднялся, сладко потянулся, и вдруг резко развернувшись, впечатал голую пятку в лоб невидимого противника… Гроздь искусственной зелени, украшавшей стену, шевельнулась от воздушной волны. Подобная встряска неизменно приводила его мысли в порядок.
