После завтрака, мы пошли на лошадиный рынок, предварительно попросив, чтобы Прес заготовил нам еды в дорогу.
— Кто разбирается в лошадях? — поинтересовался я, пока мы шли.
— Родигес, — сдал брата Фериш.
— Правда? — удивленно спросил я Родигеса.
— Немного, — ответил тот смущенно, — просто люблю этих животных, вот и бегал у нас на лошадиные торги. Там немного знаний и поднабрался.
— Отлично, а то нам таких бы кляч продали.
Наконец мы пришли. Это было ясно хотя бы из запаха, а вот что было не ясно, это почему рынок называется лошадиным.
Кого тут только не продавали: собаки, кошки, какие-то грызуны, змеи, кто-то даже волков продавал. Сектор с лошадьми находился в глубине, поэтому нам пришлось пройти почти весь рынок.
Родигес прилип к каким-то лошадям и заговорил с торговцем. Мы подошли поближе, чтобы услышать разговор.
— Вах, дорогой, это халифская порода, скачут быстрее ветра, — торговец был южанином и имел соответствующий сленг, а также соответствующий темперамент, так как плотоядно уставился на Джулу.
— Еще раз так посмотришь на неё, и я вырежу тебе глаза, — сказал Торрен.
— А я кое-что другое, — поддержал я друга.
Горбоносый резко поскучнел и переключился обратно на Родигеса, чтобы расхваливать товар.
Я бегло оглядел загон южанина. У него, судя по всему, был самый большой выбор на рынке, почти сотня голов.
Лошадь, конечно, животное хорошее, но кататься на них мне что-то не хочется.
Еще раз осмотрел загон, но увидел только десятки лошадиных глаз.
„А слона то мы и не заметили“.
Чего??
„Я говорю, разуй глаза, смотри на слона“.
На слона??
И тут я увидел. В дальнем углу был вольер с коричневыми стенами, а в нем мамонт. Ну, то есть почти мамонт: такое же огромное, с хоботом, здоровенными бивнями и покрытое длиной густой коричневой шерстью. Именно окрас и скрыл мамонта на фоне стен такого же цвета. Рано или поздно я бы его, конечно, заметил, но внутренний голос меня опередил.
Хочу мамонта.
„Табуретку не забудь поставить“.
Чего?
„Не достанешь, говорю, иначе“.
Я его хочу в качестве ездового животного!
— Эй, орел степной, — обратился я к торговцу, отвлекая его от разговора с Родигесом, — что это за чудо-юдо?
Южанин расправил плечи, как-никак орлом назвали, и сказал:
— Это хорохонт, на них северные варвары ездят.
— А что он у тебя, южного неварвара, делает?
— Вах, променяли они мне его за пару лошадей, да.
— И с чего они отдали хорохонта всего лишь за пару лошадей? — поинтересовался я.
Южанин задумался на минуту, а потом произнес:
— Вах, скажу тебе правду. Эти северные шакалы обманули меня, да. Устает он быстро, болен, — произнес горбоносый и грустно добавил, — вах.
— Почему не лечишь?
— Вах, никто не берется. Не знают, от чего лечить. Убыток от него один, да. Ест много, какает много, — еще более грустно сказал южанин.
— Пошли, глянем.
После того, как мы подошли к вольеру с хорохонтом, я его внимательно рассмотрел. Все-таки мамонт, даже размеры те же — около пяти метров в холке. И сразу бросилось в глаза: грустный-грустный взгляд и поникшие уши.
— Кормил хорошо? — спросил я.
— Вах, конечно, да. Сам не доедал, его кормил, да.
— За сколько отдашь?
— Сен, ты рехнулся? — спросил Торрен из-за спины, — мы за лошадьми пришли, а ты это чудовище покупаешь.
— Хочу его купить, — просто ответил я.
— Компенсируешь недостаток в другом месте? — не преминул подколоть Торрен.
— Тебе жалко? — спросил я.
— Нет, но ты представь, сколько он жрет, а сколько он гадит, я боюсь представить.
— И?
— Ты на него пять минут только забираться будешь, спускаться столько же. А если упадешь, то вообще пиздец.
— Постараюсь не падать, с лошади тоже, кстати, можно упасть, так что возражение не принимается.
— Ладно, делай, что хочешь, — махнул рукой Тор и отошел к остальным. После этого он начал им что-то рассказывать, при этом делая характерные жесты, вероятно, о моем умственном состоянии.
— Я не услышал ответа, — сказал я южанину.
Горбоносый после того, как поверил, что у него хотят купить мамонта, резко повеселел:
— Вах, это страшный зверь, сильный, быстрый, неутомимый, — начал расхваливать он, но я его прервал:
— Сколько?
— Десять!
— Десять серебрушек? По рукам.
— Десять золотых, вах, — ответил южанин.
— Сколько? — я рассмеялся ему в лицо и спокойным голосом продолжил, после того как успокоился, — либо ты сейчас говоришь нормальную цену, либо я разворачиваюсь и ухожу. А ты останешься с убытком, так как никто не купит больного хорохонта, да и здорового не так легко продать.
Южанин скривился, но через пару мгновений произнес:
— Два золотых, вах.
— Сбруя к нему есть?
— Да, но за отдельную цену, вах.
— Я тебе предупредил? Сейчас уйду.
— Ладно, ладно, — испугался торговец, — забирай бесплатно.
— Покажи мне сбрую.
Южанин отвел меня в небольшую палатку и показал сбрую. Я ее внимательно осмотрел, я конечно не кожевник или кузнец, но все кожаные и металлические детали вроде бы были в норме.
— Как мне его отвести на постоялый двор? Если на нём не одета сбруя, — спросил я, так как одевать сбрую на мамонта — дело не пяти минут.
— Я веревку к бивням привязываю и веду, да. Он спокойный, да.
— Чем кормят? Травой?
