Райерсон яростно грыз нижнюю губу. Если такси не объявится в течение ближайших двух минут, ему понадобится наложить швы.
— Завтра я закажу цветы, — сказал он, — для вас
Невероятно! Что это, оскорбление? Или я ослышалась?
Дорси обратила на него медленный, леденящий змеиный взор, но в этот самый момент рядом с нами, разбрызгивая воду, резко затормозило такси.
— А! Вот и мы! — радостно сказал Райерсон, потирая руки — или выламывая пальцы, я не совсем поняла.
Рейнсмиты забрались на заднее сиденье, а мне пришлось сесть рядом с водителем.
Райерсон назвал свой домашний адрес.
— Мы приютим тебя на ночь, Флавия, — сказал он. — Слишком поздно, чтобы ехать в академию мисс Бодикот. Они давно уже закрылись.
— Ничего подобного, — объявила его добрая женушка. — У нас комната не готова, и с учетом того, что Мертон не в состоянии, сама я не справлюсь. Везите нас в женскую академию мисс Бодикот. Мы их разбудим.
Так все и вышло.
В зеркале заднего вида я видела, как Дорси Рейнсмит шевелит губами, на чем свет стоит распекая своего супруга. И в свете уличных фонарей, проникавшем сквозь залитые водой боковые стекла, лицо Райерсона как будто таяло.
Женская академия мисс Бодикот располагалась в тупике прямо за авеню Данфорт.
И выглядела совершенно не так, как я ожидала.
По обе стороны улицы теснились высокие дома, и их окна светились ярко и приветливо. Среди них огромным темным пятном на отдельном участке виднелась академия мисс Бодикот: высокая, огромная — несколько акров мрачной темноты под дождем.
Впоследствии я выяснила, что когда-то здесь был монастырь, но в тот момент я этого еще не знала. Райерсон сердито дергал колокольчик того, что я приняла за жилище привратника: что-то вроде готического окошка, вделанного в дверь арочного парадного входа.
К двери вела длинная каменная лестница. Дорси ждала в такси, а я стояла рядом с ее мужем на ступеньках. Райерсон заколотил кулаком в тяжелую дверь.
— Откройте! — закричал он в пустые окна без занавесок. — Это председатель! — и пробормотал себе под нос: — Это заставит их пошевелиться.
Где-то внутри загорелся слабый свет, как будто кто-то зажег свечу.
Райерсон расплылся в торжествующей улыбке, и я подумала: может, надо поаплодировать?
Спустя то, что показалось мне вечностью, а в реальности наверняка было меньше минуты, дверь чуть приоткрылась и нам явилось привидение в халате, очках с толстыми стеклами и в папильотках.
— Что надо? — вопросил скрипучий голос, и подсвечник приподнялся, освещая наши физиономии. А потом послышался придушенный вздох. — О! Простите, сэр!
— Все в порядке, Фицгиббон. Я привез новую девочку.
— А, — отозвалось привидение, описывая подсвечником широкий полукруг и приглашая нас войти.
Мы оказались в просторном гулком мавзолее, стены которого повсюду перемежались стрельчатыми раскрашенными закутками и альковами, некоторые из них в форме раковины. Такое впечатление, что когда-то здесь стояли религиозные изваяния, но бледные святые и девы были изгнаны и заменены медными бюстами кислолицых пожилых мужчин с бакенбардами в бобровых шапках, заложивших ладони за отвороты сюртуков.
Помимо этого я успела заметить только вытертые половицы, покрытые лаком и исчезающие во всех направлениях, и тут свеча погасла и мы остались в темноте. Пахло здесь, как на складе пианино: деревом, лаком и металлом, что намекало на тугие струны и старые лимоны.
— Проклятье, — прошептал мне кто-то на ухо.
Мы находились, как я предположила, в холле, когда внезапно загорелся электрический свет, и мы втроем заморгали.
Высокая женщина стояла наверху широкой лестницы, держа руку на выключателе.
— Кто там, Фицгиббон? — поинтересовалась она, и в ее голосе прозвучали мед и сталь.
— Председатель, мисс. Он привез новенькую.
Я начала злиться. Не собираюсь стоять тут, как мебель, пока меня обсуждают.
— Добрый вечер, мисс Фолторн, — заговорила я, сделав шаг вперед. — Меня зовут Флавия де Люса. Полагаю, вы меня ждете.
Я прочитала имя директрисы на рекламном проспекте академии, присланном отцу. Мне оставалось только надеяться, что женщина на лестнице — действительно директриса, а не просто какая-то прислужница.
Она медленно спустилась по лестнице; поразительно светлые волосы снежным нимбом окружали ее голову. Одета она была в черный костюм и белую блузку. Большая рубиновая булавка сверкала у шеи, словно капля свежей крови. Крючковатый нос и темный цвет лица делали ее похожей на пирата, бросившего море ради карьеры в образовании.
Она окинула меня изучающим взглядом с головы до пят.
Должно быть, она была удовлетворена осмотром, потому что наконец произнесла:
— Возьмите ее вещи.
Фицгиббон открыла дверь и подала знак таксисту, и через минуту мой багаж, влажный от дождя, был свален в фойе.
— Благодарю вас, мистер Рейнсмит, — промолвила она, отпуская председателя. — Очень мило с вашей стороны.
Довольно краткая благодарность человеку, который провез меня через всю Атлантику и половину Канады, но, возможно, сейчас просто слишком поздно.
Отделавшись кратким кивком, Райерсон Рейнсмит исчез, и я осталась наедине со своими пленителями.
