Теперь редут. Хосе Ксавьер и его люди уже выставляют в бойницы пушки. Вокруг кулеврин идет деловитая суета, но сердце мое не спокойно. Холм — ключевая точка всей битвы. Здесь должны находится самые лучшие войска. Позади артиллеристов ставлю сотню аркебузиров из ордена Яцуфуса. Стоя чуть выше пушкарей, они могут стрелять поверх голов португальцев. Ну и последнее — сохеи Бэнкея. Монах уже полчаса осаждает меня требованиями первыми начать бой и пустить его сохеев вперед. Даже успел поругаться с Хиро-саном, который то и дело пытается притормозить гиганта.
— Нападать первыми мы не будем — развенчиваю я надежды Бэнкэя — Но у меня для вас есть самое важное задание из всех, что я сейчас роздал. Вы готовы встать в самом опасном месте и защищать ставку дайме?
Конечно, Бэнкэй согласен. Там где дорога начинает подниматься на холм — я ставлю тайдан сохеев. Именно они будут защищать редут. И именно по ним придется главный удар огигаяцу. Только черта помянешь, а вот и он. За ручьем завыли трубы и красный прилив самураев огигаяцу двинулся на нас.
У того не иссякают возможности,
кто умеет ими пользоваться.
Сунь Цзы
— Мои доблестные воины! — Я скачу вдоль строя кричащих и машущих оружием самураев и произвожу накачку полков перед битвой — Проснулся бог войны Бисямон! На нашу землю пришли враги. Тайком, по-воровски убит мой отец, дайме Сатоми Ёшихиро. И я, его сын, Сатоми Ёшитака поклялся отомстить убийцам. Сегодня после победы, мы не просто насадим головы врагов на наши пики и мечи, мы откроем себе путь к богатствам Эдо и всего Кванто! Но наша цель не презренные деньги. Наш путь — вернуть Японии честь самурая. Пока страной богов правят жадные дайме, готовые ради власти отдать мечи любому прокаженному, в Японии не будет мира и процветания!
Разворачиваю кобылу и останавливаюсь у крайнего тайдана тибовских мечников. За мной пристраивается свита. Вижу, как на меня напряженно смотрят знакомые мне глаза — самурай-рубанок, обоерукий боец, Танэда Цурумаки и еще сотни вояк…
— Я стою здесь перед вами и перед лицом моих боевых товарищей клянусь! — вы бы видели как вытянулись лица у самураев. Еще бы, никогда ни один дайме не давал им клятв — Даю вам пять священных обещаний. Первое! Наша война не закончиться в Мусаси. Не закончиться она и в землях Ходзе. Мы идем на Киото!
Потрясенные солдаты вскидывают мечи и копья, но я не останавливаюсь — Второе! Мы идем на Киото, чтобы вернуть Императору власть. Время бесчестных сёгунов и дайме заканчивается, страной богов должен править потомок бога Аматерасу[46].
Мои слова тонут в громком вопле восторга солдат Сатоми. Я жду минуту, поднимаю руку, призывая к тишине — Третье! Любой дайме или сёгун, отказавшийся отдать власть Императору — наш враг и мы заберем его жизнь и его земли. Четвертое! Отжившие методы и обычаи будут уничтожены, и нация пойдет по великому Пути Неба и Земли. И последнее, пятое. Познания будут заимствоваться у всех народов мира, и Империя достигнет высшей степени расцвета.
Самураи приходят в экстаз и от их безумного рева моя кобылка Тиячи садится на задние ноги, а я чуть не вываливаюсь из седла. Рву поводья и побыстрее скачу, к следующему полку, где выдаю ту же самую речь с тем же, если даже не с бОльшим эффектом.
Идея устроить революцию Мэйдзи[47]на триста лет раньше мне пришла в голову в тот момент, когда армия огигаяцу начала замедлять свое движение, а умудренный опытом генерал посоветовал мне, пока есть время, произнести речь перед войсками.
Только вот не думал Хиро-сан, что я выдам на гора целую политическую программу обновления Японии. Надо было видеть его лицо, когда я первый раз озвучил клятву пяти пунктов. Дайме готов добровольно отдать власть?! Да еще Императору. И требует этого от остальных князей!! Расширенные зрачки, открытые рты… Шок. Вот правильно слово, чтобы описать лица моих военачальников. На эту реакцию я то и рассчитывал!
Если в теле дайме я надолго и если надо капитально обустраиваться в Японии — а уж ехать на какие-нибудь Сейшельские острова и проводить жизнь в неге я не хотел — значит, нужна программа действий. И в первую очередь идея! Простая и доступная всем. Такая идея, которая бы захватила каждого японца безотносительно его происхождения и социального статуса. Нужен был вызов всей японской нации. Я подумал, а зачем изобретать велосипед, если нечто подобное в истории страны Восходящего солнца уже случалось. Не в прошлом, а в будущем. В будущем островной народ сплотится вокруг идеи реставрации власти Императора. Ведь это сакральная для всех японцев фигура. Потомок богов, хранитель страны, символ единства нации.
