Первый в парадную комнату Золотого павильона входит прославленный полководец Такэда Сингэн. Это пожалуй, самый известный военачальник Японии с огромным количеством побед. Весь его вид — потертое черное кимоно, наручи на запястьях, мощные плечи и низкий лоб, шрамы на лице — все говорит, что Сингэн воевал всю свою жизнь. Прожил дайме клана Такэда ровно шестьдесят лет, родил трех детей, которые принесли ему уже пятерых внуков.
Вслед за Сингэном в зале появляется очень худая и тонкая как палка фигура сорокалетнего Уэсуги Кэнсина. Князь самой протяженной провинции Японии — также прославленный военачальник. Только с Такэдой, Кэнсин воевал пятнадцать раз! Причем четыре последние битвы происходили на одном и том же месте — ровном участке земли в провинции Синано, называемом Каванакадзима. В ходе последнего сражения, дайме Уэсуги лично с группой самураев прорвал порядки Такэды и вступил в схватку с Сингэном. Уникальный случай. И закончился он любопытно. Отразив удар меча железным веером, Сингэн прокричал свое знаменитое хокку:
Японские поэты долго гадали, что именно хотел сказать Сингэн. Роса — это слезы, спать одному — явно намек на смерть во время схватки. Но почему роса во второй строке, а спать — в третьей?
Потрясенный красотой стиха Кэнсин опустил свой меч и приказал самураям отступить. Особые взаимоотношения двух дайме иллюстрирует еще одна история. Когда в провинциях Такэды случился неурожай, Кэнсин приказал послать своему давнему сопернику несколько тысяч коку риса и на вопрос зачем помогать врагу ответил: «Я воюю не рисом, а мечом».
Четвертый персонаж мизансцены — владетель провинций Суруга, Тотоми и Микава — Имагава Ёсимото. Коротышка-дайме, самый молодой из присутствующих, но и самый опасный, не просто входит, а вбегает в зал. Волосы растрепаны, косичка свисает набок, дорогое кимоно с накрахмаленными белыми плечами покрыто пылью.
— Господа, нет, вы посмотрите на это! — Ёсимото в правой руке держит большое серое полотнище, на которым черными буквами сверху вниз написано много иероглифов — Моим самураям пришлось разгонять толпу крестьян и торговцев на площади возле храма Реан-дзи, чтобы снять прокламацию.
— Клятва пяти обещаний — первым реагирует Уджиятсу, отбирая у Ёсимото матерчатую листовку — Ну, ка почитаем.
Дайме стапливаются вокруг Дракона Идзу и про себя читают послание. Чем дальше они его читают, тем мрачнее их лица становятся. А сам Уджиятсу, пробежав глазами иероглифы, краснеет от ярости и рвет листовку на несколько частей. В зале воцаряется напряженное молчание. Дайме рассаживаются на подушки, обмахиваются веерами.
— Ёшихиро Сатоми, Ёшихиро Сатоми… это не сын ли Ёшитаки Сатоми, дайме Симосы и Кадзусы? — морщит лоб Сингэн — С каких это пор он стал дайме?
— С тех пор, как люди нашего Дракона убили его отца — ядовито улыбается Ёсимото.
Кэнсин и Сингэн вопросительно смотрят на Уджиятсу. Тот, поколебавшись, достает письмо из Эдо.
— Вы и так все узнаете рано или поздно — Уджиятсу хмуро глядит на Ёсимото — Скорее рано. Так что скрывать нет смысла. Вы помните нашу тайную договоренность на прошлой встрече?. Мы разделили всю северную и центральную Японию между четырьмя кланами и поклялись положить конец взаимной вражде. Земель вокруг — полно, зачем Великим домам воевать друг с другом? Имагава достались земли клана Ода — Овари, Мино и центральные области вокруг Киото. Такэда получил Восток — провинция Хида, земли Икко-Икки. Уэсуги — северо-запад. Это острова Садо, провинция Фукусима и все что за ней. Нам, Ходзе досталась равнина Кванто и весь Северо-Восток.
Мои генералы составили план молниеносной войны против Сатоми. У этого клана — сильный союзник — дайме Сатакэ. Ёсиацу Сатакэ и Ёшитаки Сатоми даже своих детей поженили, чтобы скрепить дружбу. Я не мог затягивать кампанию и пошел на убийство Ёшитаки, после чего войска под командованием сына тут же вторглись в Симосу. Обезглавленный клан должен был упасть в мои руки, как зрелое яблоко с яблони.
— Но не упал — хмыкает Ёсимото.
Дракон Идзу делает глубокий вдох и его лицо принимает бесстрастное выражение.
— Северная армия разгромлена. По сведениям командующего гарнизоном в Эдо, вдвое меньшие войска Сатоми наголову разбили десять тайданов самураев Цунанари. Мой наследник пропал без вести. Погибло около десяти тысяч человек. Лишь нескольким конным копейщикам удалось добраться до Эдо. Ёшихиро применил в битве железные ежи, пушки южных варваров.
— А теперь выясняется, что он еще и выстрелил по нам, здесь в Киото — немедленно влезает в рассказ Дракона ехидный Имагава — По всему городу монахи развешивают прокламации о реставрации власти Го-нара, народ бурлит. Мы только-только подавили крестьянское восстание в в Сэкигахаре и тут на тебе! Долой власть дайме! В императорском дворце оживление, эти крысы забегали от радости. Такой подарок к пятой годовщине воцарения Го-нара. И от кого! От потомка Миномото
Ёшишиги!
