— Я рад видеть вас Ёшихиро-сан — по-простому начал он.
— Взаимно, Первейший — я изобразил поклон, сидя на стуле.
Вообще, у Императора много званий — и сейдзё («его праздничное высочество»), и но-мико («сын Солнца»), и микадо («хозяин» и «божество» одновременно). Часто используются китайские титулы бандзё («мириада колесниц»), гё («повелитель четырёх морей») и тенси («сын Неба»). Но я решил воспользоваться эпитетом Первейший, дабы сразу дать понять: Сатоми Ёшихиро властную вертикаль понимает правильно, готов занять пост нумер 2 в местной иерархии.
Постепенно разговорились. Сначала, как водится о вещах несущественных — я, на правах хозяина, поинтересовался, как добрался Го-нара, здоров ли… Тот в свою очередь расспросил меня о приключениях в горах, родственниках и жизни клана за последние месяцы. Выдал ему сокращенную версию и тут же перевел разговор на новости, которые случились в мое отсутствие. Император не побрезговал ролью докладчика и грамотно ввел меня в курс дел.
Политическая ситуация в Японии накалилась до невозможности. Юг охвачен войной между кланом Симадзу и кланами Мори/Тесокабэ. До боевых столкновений еще не дошло, но в провинциях Кюсю и Хонсю вовсю идет мобилизация. Дайме «ставят под ружье» подданных — всех кого можно. Самураев, наемников-ронинов и даже (тут Го-нара специально выделил это голосом) — крестьян! Какой позор. В центре острова Хонсю — беспорядки. Мелкие дайме под шумок сцепились друг с другом, устраивают внезапные атаки на соседей, а столица охвачена бунтом. Чернь громит дворцы Регентов, те в ответ ввели войска. Молодой Сёгун вслед за Императором морем сбежал во владения Имагава. Последний сейчас «на коне» — именно благодаря его интриги был разгромлен и убит самураями клана Асина перспективный военачальник Ода Набунага. В провинциях Ода началась схватка за власть между генералами Набунаги — Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. Вроде бы побеждает последний.
Вообщем, история Японии явно двинулось по другому пути и я оказался тем человеком, который раздавил в прошлом несколько килограмм бабочек из-за чего все пошло наперекосяк. Никакого сожаления — впереди еще пара контейнеров мотыльков маячит.
Север Хонсю также в пожаре войн. Обезглавленный клан Сатакэ сражается на два фронта — с Уэсуги Кэнсионом и его вассалами Яманоути на западе и домом Асина на севере. Дайме Асина, во владении которого была всего одна провинция, зато какая — Фукусима! (да, та самая, где в последствии будет построена печально известная атомная станция), решил под шумок прихватить бесхозные земли Сатакэ. Ёсиацу Сатаке не оставил потомков по мужской линии и формально главной клана должна стать моя жена. Надо этот вопрос внимательно изучить и постараться поддержать союзников. Делаю себе пометку в уме и продолжаю вникать в ситуацию.
А обстановка вокруг моих провинций тоже тяжелая. Ходзе закончили мобилизацию и пятидесятитысячная армия выступила к Мусаси. Мои же генералам (и тут я отдал должно осведомленности Императора) удалось поставить под знамена около тридцати тысяч самураев. Что конечно значительно больше того числа, с которым я начинал кампанию, но почти в два раза меньше чем у Дракона Идзу. Ход с пушками и проволочными ежами уже не пройдет — надо срочно выдумать что-то новенькое.
— Ёшихиро-сан, давай откровенно и без церемоний — тем временем как к равному обратился ко мне Го-нара — Еще три месяца назад я был декоративной фигурой в японском обществе. Все почитают, но никто не слушает.
— У английских гайдзинов иногда говорят про монархов — кивнул я — Царствует, но не управляет[60].
— Откуда… Впрочем и так ясно — хрустнул пальцами Император — Ты много общался с иезуитами. Отсюда все твои знания. В принципе я не против христианства. Но хочу услышать честный ответ на вопрос.
— А вопрос звучит так — наклонился ко мне Го-нара — Это иезуиты тебе подсказали Клятву Пяти обещаний?
— Нет! В Европе, откуда приплыли южные варвары действительно феодальная раздробленность, войны провинций закончились несколько столетий назад и у власти стоят монаршие дома. Сильная королевская власть повсеместно — неизбежное явление. Так будет и в Японии. Я считаю, что лучше владычество над японским народом будет у того, кому сами Боги завещали хризантемовый трон, чем какой-нибудь выскочка из крестьян[61].
— Ты считаешь, что я могу управлять Японии, лучше чем Сёгун или дайме?
— Если правильно поставить дело, подавить феодальную вольницу, вместо дайме главами провинций назначить губернаторов (самых лучших чиновников), дать всем жителям островов один закон и жестко требовать его исполнения…
— Ты хочешь уровнять крестьян, торговцев и самураев?!? — прервал меня Го-нара.
