– Будет вам скоро и картошечка, и кашка… В марте со степи коренья жрать станем и господа бога молить, чтобы лебеда да щавель быстрей повырастали. А ну марш назад, идолы, на печку, радуйтесь, что тепло ещё в доме есть! Дворянин этот толстопузый, Дементьев, намедни мне сказал: «Ещё раз вас увижу в своей лесополосе с моим хворостом – коровы лишитесь, за прошлый год ещё за дрова не заплатили».
– Резать надо.
Агафья тихо спросила:
– Кого это резать?
Сенька, кашлянув, ответил:
– Корову.
Перекрестившись, Агафья с подкосившимися ногами села на ближайший табурет.
– Да в своём ли ты уме, Сеня? В марте, глядишь, отелится – с молоком будем.
– До марта ещё дожить надо, а сена только на завтра хватит, – присев рядом с Агафьей, печально подытожил Сенька.
– К толстопузому пойдёшь, в ноги падай, проси. Проси! Не откажет, летом отработаешь.
– Да не даст он, не даст! – вскочив с табурета, прокричал Сенька. – К чертям легче сходить да выпросить, глядишь, они-то хоть пожалеют.
В это время окрепший ветерок, небольшим порывом ударив ставнями по окну, завершил спор. Побледневшая Агафья, испуганно перекрестившись, вполголоса проговорила:
– Не к добру это.
– Что не к добру? – удивлённо переспросил Сенька.
– Чертей опять ты помянул, и стук этот.
