Между ними повисла оглушительная тишина. А затем Уотсон спросил дрогнувшим голосом: - Да, Холмс? - Я готов на всё ради вас. Готов рискнуть всем. - Он смотрел, как неуверенность постепенно покидает черты лица Уотсона. У того не находилось слов.
Спрятавшись в траве, Шерлок Холмс задумался о неудобстве слежки в летнее время. Солнце превращало эти заросли - поле дикой пахучей травы - в тепловую ловушку. Было неудобно ногам, а пот, стекая по лицу и шее, впитывался воротничком. Жёсткие и сухие стебли травы, растущей вокруг и тыкающейся в бок, неожиданно защекотали шею и заставили его настороженно вздрогнуть. Августовское небо буквально слепило глаза своей синевой. Полевая мышь перебежала через его ногу, и он невольно резко дёрнулся.
Холмс наблюдал через поле за скучным и безмятежным сельским домом. Наёмный работник в полдень открыл ворота; он ожидал, что брат фермера прибудет с минуты на минуту с топором.
Они оба намеревались его убить. Он был готов. И он был начеку.
Но изнуряющий зной был мучителен; Боже, он окажется в Бедламе, если в ближайшее время не спрячется куда-нибудь от этой жары.
Певчая птица лениво вывела несколько нот. А потом по траве пробежался ветерок.
Проведя рукой по вспотевшему лицу, Холмс вздохнул. Уотсон засопел рядом и, достав носовой платок, высморкался в третий раз за десять минут.
Это насторожило Холмса, и он обернулся, чтобы присмотреться к Уотсону: тот быстро моргал, его глаза были красными, и в них блестели слёзы. Уотсон поднял руку, чтобы их вытереть.
- Уотсон, - сказал Холмс, забыв об осторожности. - Вы плачете?
К его огромному облегчению, Уотсон рассмеялся:
- О, Боже… ещё чего не хватало. Нет. У меня, кажется, насморк благодаря этой адской траве.
- Насморк? Сенная лихорадка? - Холмс нахмурился. - Вы восприимчивы к сенной лихорадке?
- У нас нет данных для такого громкого заявления. Для человека с научным складом ума не существует предположений и абсолютных понятий, - тихо, но отчётливо ответил Уотсон, и Холмс не сразу сообразил, что его беззлобно поддразнили. Он отвернулся, чтобы скрыть улыбку. А потом Уотсон добавил уже нормальным тоном: - Возможно, где-то здесь растёт цветок, пыльца которого на меня так действует. - Он снова шмыгнул носом.
- Вы должны вернуться.
- И оставить вас один на один с убийцей? Конечно, нет. - Уотсон сделал вид, что оскорблён, но его глаза были полны решимости. - Я не оставлю вас без присмотра, Холмс. Никогда такого не было и никогда не будет.
- О, ради Бога. - Холмс вздохнул, но в душе он был рад это услышать. Брат фермера, конечно, был для него небольшой угрозой, но если тот объединится с нанятым работником, фермером и горничной, ему будет трудно справиться со всеми. - Просто попытайтесь соблюдать тишину; похоже, что скоро всё начнётся.
Уотсон наморщил нос:
- Пусть приходят. С двоими я точно справлюсь… будь проклята эта сенная лихорадка.
***
Уотсон сделал то, что обещал, причём очень успешно; каждый из них удерживал двоих до тех пор, пока не прибыл Лестрейд со своими людьми и на руках преступников не оказались наручники. Оставив Скотланд-Ярд оформлять документы, Холмс усадил Уотсона в кэб, присланный для них Лестрейдом. Откинув голову на спинку сиденья, Уотсон улыбнулся, слушая комментарии Холмса по поводу раскрытого дела. Он невольно удовлетворённо улыбнулся, когда Холмс похвалил его неординарные навыки драться в рукопашную.
- В общем-то да, я это умею, - отведя взгляд, пробормотал Уотсон. - Я изучал технику кулачного боя в Кандагаре помимо врачевания. Рад, что смог вам помочь, Холмс.
- Вы всегда мне помогаете, - сказал Холмс и тоже откинулся на сиденье, наблюдая за тем, как в сгущающихся сумерках они приближаются к Лондону.
Миссис Хадсон ожидала их с горячим ростбифом и печёным картофелем, но Уотсон съел только несколько кусочков. С трудом дыша, он откинулся на спинку стула.
- Я не могу почувствовать вкус всего этого, - признался он, но это вышло больше похоже на «я те богу». Голос Уотсона был низким и севшим. Его дыхательные пути были всё ещё раздражены, а нос казался полностью заложенным.
- Вы должны отдохнуть, - предложил Холмс.
- Лучше я немного почитаю, - упрямо сказал Уотсон и подошёл к креслу, стоящему у камина. Холмс закончил ужинать под звук перелистываемых страниц, который перемежался сопением каждую минуту или около того. Затем, взяв с полки трубку и табак, Холмс сел в своё кресло.
Не успел он сделать и пары затяжек, как лицо Уотсона исказилось, и он чихнул. Он поискал свой носовой платок. Прежде чем он его нашёл, он успел чихнуть ещё два раза. Уотсон резко встал.
- Я сожалею, Холмс… это - из-за дыма, - прохрипел он. - Я лягу спать. - Он выглядел немного смущённым.
- Хорошо, - быстро ответил Холмс. Было непривычно видеть его таким. - Я надеюсь, что сон вас освежит. Я сожалею, что создал для вас дополнительные неудобства, - добавил он, увидев, как Уотсон чихнул ещё раз.
- Всё в порядке, - ответил Уотсон и торопливо скрывшись в своей комнате, закрыл за собой дверь.
Гостиная опустела.
