Если карьера Рубиновой накроется медным тазом из-за «табачного» материала, то, вполне вероятно, под этим тазом окажется и госпожа Штык. Скандал, грозящий потерей работы, ей точно не нужен. Но если у Рубиновой будут гарантии благополучного исхода и даже бонусов… тогда, вероятно, Снежанна пойдет с ней до конца.
А вышестоящее начальство? Черт, из всех кандидатов здесь, на «Солнце», Чижиков выглядел наиболее перспективным. Пост важный, ответственный, поди, и зарплата ему под стать. Такому персонажу есть что терять.
Вообще, каков процент острых, скандальных репортажей на «Солнце»? Надо бы расспросить Рубиновую. Если она одна здесь возмущает спокойствие, то начальству может быть сподручнее просто убрать неудобного человека. Тихо ликвидировать. Не раз и не два на службе в «Сигме» я становилась свидетельницей такой ликвидации. Полковник Анисимов оказался тем же «неудобным». Но он не позволил унизить себя и, подобно патрицию в Древнем Риме, ушел сам.
Я поежилась, отгоняя неприятные воспоминания, и вернулась к рабочим мыслям.
Разумеется, и «Гефест» не стоит сбрасывать со счетов. Строго говоря, они должны быть первыми в списке – действия Рубиновой напрямую ставят под угрозу благосостояние всей фирмы. А уж тем более – благополучие господина Куприянова.
Любопытно, если покушение было организовано кем-то из «Гефеста»… знал ли об этом Леонид Георгиевич? Допустил бы он угрозу жизни или здоровью бывшей супруги, за которой, как выразилась бы моя тетушка Мила, до сих пор волочился?
А Виктор Иванович Рыба – как он там? Надо будет позвонить Шурке Осколкину. Он обещал присмотреть за впавшим в кому ученым. Ведь на нынешний момент у Рубиновой еще не было компетентного информатора, способного дать интервью и подтвердить весь добытый материал.
Хотя… Будь я на ее месте, заручилась бы поддержкой влиятельных друзей, да и оповестила бы общественность через какую-нибудь газету с большим тиражом, уважаемую и солидную. Да что там, сгодился бы и авторитетный интернет-портал…
Так, Охотникова, не втягивайся. Было у тебя по молодости, что ты слишком уж сочувствовала клиентам, и тогда это могло выйти боком. Нужно четко разграничивать, чем ты можешь помочь, а чем – нет. И не представлять себя на месте клиента. Иначе тобой начинают пользоваться… пытаться пользоваться, по крайней мере. Вот и сейчас – не втягивайся!
Мои размышления прервал звук открываемой двери.
– Евгения Максимовна, – флегматично позвал меня Глеб Сергеев.
Бородатая его физиономия была под стать голосу, невозмутимо-сонная. При виде этакого «портрета» моментально вспоминались всевозможные анекдоты про эстонцев.
Я выжидающе уставилась на него: может, пояснит, зачем позвал? Но Глеб все так же молча смотрел на меня полузакрытыми глазами, будто уже забыл, для чего обратился.
– Че? – Я не выдержала первой.
Глеб посторонился, оставляя дверь открытой. Это определенно означало приглашение.
Я зашла, теперь уже шумно топоча массивными ботинками и широко улыбаясь.
– Здрасьте! Наше вам! – Я шутливо козырнула.
И тут же обвела взглядом присутствующих, задержавшись на Ярославе Демьяновиче Чижикове.
Первое впечатление: директор школы. Еще не старый, но лысина, очки, мудрый понимающий взгляд и склонность к мирному урегулированию конфликтов. Толстая шея, осторожно стянутая дорогим галстуком, сцепленные в замок пухлые руки… Не пиранья, нет, но рыба опытная. Так просто не съешь.
Остальных я уже видела. Заседали за большим прямоугольным столом, человек на пятнадцать, не меньше. Генеральный продюсер предсказуемо восседал во главе стола; на противоположном конце расселись близнецы; ближе к Чижикову – Рубиновая и Штык, на соседних стульях. Да, пусть свободных мест хватало, ассистентка недвусмысленно показывала –
Снежанна во время моего раскованного приветствия с плохо сдерживаемым любопытством оглядела лица присутствующих.
Рубиновая невозмутимо молчала, Глеб смотрел благодушно и незаинтересованно, Юрий – презрительно. Ярослав Демьянович понимающе улыбнулся и кивнул, внимательно разглядывая меня сквозь толстые стекла очков.
– Ярослав Демьянович, это та стажерка, о которой я вам сейчас говорила. Кадр перспективный, образование есть, но вот – опыта не хватает. – Лидия Ильинична так вздохнула, чтобы было понятно: она не в восторге, но отказать знакомому не смогла. – Месяц или два здесь побудет, просто посмотрит, как я работаю, как Глеб Серафимович с Юрием Серафимовичем материал подают. Введем кратенько в курс дела… У нас такие профессионалы, вы же знаете!
– Знаю, Лидия Ильинична, знаю. Сработаемся, чем сможем – поможем… – снова покивал Чижиков. – Оформляйте.
Все это время я стояла, как будто вышла к доске рассказывать стихотворение. Стоять надоело, и я, не дожидаясь приглашения, отодвинула ближайший стул и села, положив ногу на ногу.
– Благодарю вас, Евгения Максимовна, вы можете идти, – все так же благожелательно сообщил Чижиков. Настолько, что едва ли это являлось издевкой.
