В зените славы и на пороге нового открытия кончает жизнь самоубийством выдающийся биофизик. Нелепая и немыслимая смерть для деятельного и жизнелюбивого человека! Друзья не верят в его добровольный уход из жизни и настаивают на возобновлении расследования по этому делу. А. Б. Турецкому приходится погрузиться в заповедный мир большой науки, в котором царят поистине шекспировские страсти и который легко совмещает гениев и злодейства.
Когда Александр Борисович стряхнул пепел в собственный коньячный бокал, то понял, что вот теперь уже точно пора уходить.
Турецкий маялся на приеме, на который его обязало пойти начальство. Прием, правда, был не совсем прием — вечеринка после пресс-конференции, которую давали руководители Генпрокуратуры — Кудрявцев и Меркулов, рассказывая об успехах своего ведомства. Как заявил генеральный, такова новая маркетинговая политика их ведомства. Для этих государственных целей был арендован зал в «Рэдиссон-Славянской», и все удалось на славу. Карпаччо из оленины, печень молодого теленка, жюльены с грибами и птицей, семга и осетрина, устрицы, наконец! И — не грело. Ну вот не грело, и все.
После самой пресс-конференции боссы оперативно смылись, оставив вместо себя нескольких высокопоставленных сотрудников — Турецкого в том числе — для неформального общения. Оно и состоялось. Представители прессы смаковали угощение и сплетничали.
Это не было ярмаркой тщеславия, скорее рекой забвения. Люди пытались забыться, снять ежедневное напряжение, отдохнуть от обязательных крысиных бегов. Турецкий их за это не осуждал, скорее, наоборот, сочувствовал. И потому не мог не признать, что идея генерального удалась. Пиар из этой акции получится. Иной раз, чтобы заставить к тебе людей нормально относиться (даже если они, страшно сказать, журналисты!), достаточно их хорошо накормить.
На самом деле он выпил немного, но перед тем двое суток был на ногах (черт бы побрал эту Лабораторию Белова, хоть о покойниках плохо и нельзя, но ведь работа такая), почти не вспоминал про еду и, разумеется, беспрерывно пил кофе. Так что теперь алкоголь на утомленный и голодный организм, даже такой закаленный, мог в любой момент подействовать сокрушительно. Турецкий отдавал себе в этом отчет, и на подвиги его, слава богу, не тянуло.
А журналисты, нельзя было не отдать им должное, здорово набрались. Неподалеку топтались несколько человек, хваставших друг перед другом своей компетентностью и уровнем проникновения в высшие сферы.
— Эка невидаль — администрация президента, — презрительно сказал спецкор «Комсомолки». — А вот кто, например, разбирается в странах бывшей Югославии?! Тут же сам черт ногу сломит! Кто из них кто? Где там мусульмане, где христиане? И вообще, где они все расположены?!
— Это-то как раз несложно, — пробормотал Турецкий и потыкал пальцем в воздух: — Тут Сербия и Черногория. Там Хорватия… Здесь Босния, Герцеговина. А вот тут Словения…
— А ведь похоже!
Журналисты посмотрели на воображаемую карту и заржали. Вспомнили о присутствии знаменитого следователя и оживились.
— Александр Борисович, какие планы на будущее? — раздался вопрос.
Турецкий скривился:
— Слушайте, ребята, я же не писатель и не рок-звезда…
— И все-таки?
Стало тихо, и было слышно, как Турецкий вздохнул.
— Ну, может, куплю себе небольшой ресторанчик… Фастфуд.
— Правда?!
— Знаете, как говорят? Правительства приходят и уходят, а «макдоналдсы» вечны.
Журналисты снова засмеялись и больше с вопросами не лезли. И на том спасибо.
— Александр Борисович, иди сюда! — отсалютовал рюмкой знакомый обозреватель широкого профиля Виктор Кречетов. Они с Турецким иногда делились друг с другом информацией, и не без обоюдной пользы.
Александр Борисович сделал было вялое движение навстречу Кречетову, но и то не вышло, потому что на руке вдруг повисла блондинка неопределенного возраста. Турецкий посмотрел на нее вопросительно, и блондинка интимно проворковала:
— А правду говорят, Александр Борисович, что вы соображаете быстрее, чем компьютер?
— Соображать я сегодня больше не могу… — честно признал Турецкий.
— Очень мне надо, чтоб вы соображали, — прозрачно намекнула блондинка. — Это ж я — разговор поддержать. В смысле завязать. Точнее…
Но Турецкий продолжил мысль:
— …и значит, если Декарт прав, уже не существую. Блондинка обиделась и двинулась в направлении
Кречетова.
У Александра Борисовича зазвонил мобильный. Это была жена.
— Саш, ну где ты застрял? — поинтересовалась супруга. — На работе тебя нет, — великодушно сообщила она, предупреждая возможное вранье.
— А жаль, что нет, — вздохнул Турецкий. — Ну, пожалуй, я скоро приеду.
Он неопределенно махнул рукой — попрощался со всеми разом — и вышел на улицу. Кивнул швейцару, и меньше чем через минуту перед ним распахнули дверцу такси.
— Куда едем, командир? — спросил таксист.
— Чтобы докопаться до подоплеки преступления, до сути любой задачи, надо всего лишь выбрать относящийся к данному вопросу факт, который еще не объяснен, и найти его реальное объяснение.
— Ясно, — откомментировал таксист. — Катаемся, что ли, просто? Обзорная экскурсия по городу? Таган-ка-Ваганка?
— Ну нет! — своевременно сконцентрировался Турецкий. — На Фрунзенскую набережную.
