Как видно из этого письма, Антуан, едва освоившись с новой обстановкой, начинает работать над своей книгой. Но для него это не новая книга, а уже давно выношенная. Правда, он имеет мужество начать все сначала.
Мы знаем, как щепетилен был Антуан в проявлении своих чувств. Несчастная любовь, пережитая им в Париже,-одно из первых мучительных впечатлений Жизни. И, как многим молодым авторам, ему надо было освободиться от этого груза, выговориться. А сделать он это мог только наедине с бумагой. Ему предстояло сделать общим достоянием самые сокровенные переживания. И вот писатель пускается на хитрость: он отдает свою любовь, свои мысли третьему лицу, сам как бы оставаясь в романе наблюдателем, рассказчиком.
Достаточно начать читать роман, чтобы увидеть в двух героях одного, расколотого надвое: так Сент-Экзюпери совмещает откровенность исповеди с попыткой защитить от читателей обнаженную душу. Скрытная откровенность!
Следует добавить, что в процессе работы над книгой горизонт Сент-Экзюпери сильно расширился; с приближением к душевной зрелости чувствуется, как он идет вперед гигантскими шагами. В зависимости от обстоятельств два дня подчас могут разделять в душе человека этапы его становления, на которые прежде требовались годы.
Из письма к матери, написанного уже много месяцев спустя, узнаем, как Антуан продвинулся в своей работе:
«Джуби, 1928 год.
Дорогая мамочка.
Чувствую себя сносно. Мне попросту на будущий год, вероятно, нужен будет небольшой курс лечения в Эксе. А так все то же однообразное солнце над вечно волнующимся морем, океан всегда беспокоен.
Читаю немного и решил писать книгу. Написал уже страниц сто и очень запутался с композицией. Мне хочется всунуть в книгу слишком много вещей и с разных точек зрения. Я все спрашиваю себя, что бы вы сказали о моей рукописи.
Если мне удастся месяца через два-три провести несколько дней во Франции, покажу ее Андре Жиду или Рамону Фернандесу.
Я начал нащупывать почву с испанцами насчет инспекционной поездки в Марокко, в повстанческий район. Поначалу, чтобы не отпугнуть их, я заговорил об охоте в тамошних местах. Затем уже я попробую добиться большего. Нужно не спешить и проявите много дипломатии. С другой стороны, не знаю еще, как сейчас к этому отнесется моя компания. Раньше она смотрела на это положительно. Так или иначе — придется подождать с этим по меньшей мере с месяц, так как неподалеку идет война.
С грустью мечтаю о Сен-Морисе и об Агее. хотя, по правде говоря, море мне начинает надоедать. И я соскучился по всей мягкости Франции.
Целую вас столь же нежно, как и люблю.
Написано уже сто страниц. И летчик-рассказчик, предостерегающий своего друга от заблуждений любви, — это тот же летчик, но более зрелый. Два человека в одном совершают поступки и разговаривают о любви, но если их мысли и чувства различны, то окружающий мир они созерцают одними глазами и видят так, как никто до них этот мир не видел. Невольно приходят на ум слива автора: «Нужно учиться не писать, а видеть».
И второе: впервые мы находим в романе такое сочетание поэтических раздумий и действия. Они совершенно органичны и неотделимы друг от друга.
Впечатление поэтичности еще усиливается мускулистостью, собранностью фраз. Не будь этого, Сент-Экзюпери можно было бы упрекнуть в некоторой вычурности и даже выспренности. Но это поэзия в прозе: все подчинено внутреннему ритму. А ритм этот — бьющая через край жизненная сила.
