1824 год. В России еще хорошо помнят звуки французских пушек, а революционные настроения среди интеллигенции достигают своего пика. Молодой гвардеец Константин Чернов тоже бредит идеями просвещения и Конституции. Он свято верит в необходимость перемен и в гений своего кузена Кондратия Рылеева. Вот только у известного литератора свои планы насчет юного мечтательного родственника.
«Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молодые и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка»
Пушкин А.С.
«Тюрьма мне в честь, не в укоризну,
За дело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну!»
Я закончил царапать на оловянной тарелке свои последние строки. Перечитал. Не понравилось. Однако переписать уже не было никакой возможности. Завтра моя жизнь закончится, и больше не будет в ней места ни стихам, ни любви, ни политике. Лучи света, пробивающиеся через решетку маленького окна моей камеры, напоминают о коротком северном лете, в углу чуть слышно копошатся крысы, к чьему соседству я так привык за время моего длительного заключения. Мне не в чем упрекнуть судьбу, в моей жизни было все, и прожил я ее как хотел, а по сему конец свой принимаю со смирением. Что до покаяния, то только лишь несчастный тот мальчик, в гибели которого считаю себя виновным, не дает мне полного душевного покоя. Как странно думать в последние часы свои о мертвых, а не о живых. Но то, как осиротевшая семья моя проживет жизнь с клеймом родственников бунтовщика, меня отчего-то заботит менее горестной судьбы глупого мальчишки. Наверное, это от того, что я более уже принадлежу миру иному, и знаю, что совсем скоро встречу того, кого убил. «За что, брат?» – спросит он меня. И что сказать? Так нужна ли была эта жертва? Сейчас я не могу ответить на эти вопросы. И рядом с ним обязательно будет тот второй… Человек, из числа тех самых, которые одним своим существованием душат любимую мою родину и на борьбу с ему подобными я положил всю жизнь свою… Мне хорошо помнятся его белокурые кудри, походившие на нимб, которые вводили людей в заблуждение об истинной природе его. Представая ангелом во плоти, этот бес всю бессмысленную жизнь свою пользовался плодами чужого временами непосильного труда, не давая ничего взамен. Но стоила ли его смерть жизни мальчика, который слепо верил мне? Он даже не разделял в полной мере убеждений наших и сложил голову по моей прихоти. В суд узурпатора я не верю, и даже лучше, что завтра предстану перед судом Божьим. Только он мне судья.
Ночь уже окутала столицу, когда в город со стороны Царского влетела коляска лишь не надолго притормозившая для проверки документов. Осень уже подходила к завершению, и срывавшийся снег и еще более его пронизывающий ветер со стороны финского залива заставляли кучера все чаще погонять лошадей.
В коляске сидел, почти было задремавший, молодой гвардейский офицер, и так как он будет важным персонажем нашего повествования, позвольте остановиться на нем подробнее. Константин Пахомович Чернов двадцати лет от роду служил поручиком в Семеновском полку, был человеком скромного достатка и строгих правил. Он всегда ложился и вставал в одно время, никогда не нарушал устава, редко пил, почти не садился за карты, не посещал девиц легкого поведения, и вследствие этого ни разу не был замешан в каких-либо «историях». Ведь как это бывает губительно, для человека в начале карьеры попасть в «историю». Ни легкой службы, ни удачной женитьбы ждать более не пришлось бы, а наш герой надеялся и на то и на другое. Но, поскольку правила, по которым существовало столичное общество того времени были нашему герою еще не ведомы, он все старался делать правильно, не понимая, что тем самым обезличивал себя для людей, в круг которых стремился войти.
А тем временем коляска пролетела мимо Обводного свернула на Фонтанку, а от туда лихо понеслась по Вознесенскому проспекту. Однотипные дома старого Петербурга проносились мимо молодого офицера, который окончательно проснулся и пребывал в глубочайшем раздумье.
Вы можете удивиться, как такой заурядный человек смог стать нашим героем. Вот только молодой поручик был образцовым офицером и дворянином во всем, кроме одного важного исключения. Не так давно его кузен, с которым он общался лишь по случаю, решил познакомить его со своим близким кругом, о деятельности которого Чернов почти ничего не знал, но по уверениям родственника люди эти сплошь достойные и деятельные.
Коляска замедлилась, повернула на пересечении с Мойкой и выехала на набережную, продолжая сбавлять ход. Константин тут же оживился, освободился от громоздкого полушубка и спрыгнул еще на ходу. Чернов постучал в знакомую ему дверь дома Российско-Американской компании и после некоторого ожидания попал внутрь.
Старый слуга поприветствовал барина, принял шинель и провел гостя в залу, где рядом с креслом у огня его ожидал хозяин.
