Бороздя толпу, они взбежали по ступенькам на восточный балкон Главного вестибюля. Отсюда открывался еще более захватывающий вид.
В этом роскошном антураже, почти под открытым небом, находился магазин-салон крупного интернет-провайдера. На белых деревянных стеллажах была выставлена самая последняя его продукция: телефоны, всевозможные плейеры, ноутбуки, планшеты. Защита от воровства была предусмотрена, однако большая часть товара находилась в свободном доступе. Посетители, по большей части туристы, успешно этим пользовались: проверяли свою электронную почту, лазили по интернет-сайтам, слушали в навороченных наушниках музыку.
Медлить было нельзя: полицейские и охрана были повсюду. Уклоняясь от контактов с вездесущими консультантами в красных футболках, сновавшими по торговому залу, Алиса подкралась к одному из выставочных планшетов.
– Достаньте подставку, – приказала она Гэбриэлу, сунув ему рюкзак.
Пока он рылся в рюкзаке, она нажала на клавишу Макбука, похожего на тот, который остался у нее дома. Запустилась программа съемки встроенной камерой. Алиса выхватила у Гэбриэла подставку из-под пивной кружки, поднесла ее к экрану и сделала несколько снимков отпечатка пальца. При помощи программы обработки изображений она подстроила контрастность и яркость, получила изображение максимальной отчетливости и зашла через пароль в свою электронную почту.
– Может, займетесь билетами? – предложила она сообщнику.
Тот заторопился к билетным автоматам, а она начала писать письмо Сеймуру. Пальцы забегали по клавиатуре с небывалой скоростью – подгоняла ситуация.
…умею удерживать только ушедших.
Вокзальная площадь была залита осенним солнцем.
Алиса и Гэбриэл ринулись в толпу посетителей уличного рынка под стальной эстакадой надземной железной дороги. Пара села в поезд на «Гранд Сентрал», на «Лексингтон-авеню» сделала пересадку и вышла на «Астория-бульвар». На все ушло всего двадцать минут, но за это время произошла полная смена обстановки и впечатлений. Здания из стали и стекла сменились традиционными кирпичными домиками, бьющая ключом энергия Манхэттена уступила место почти провинциальной неторопливости.
В воздухе плыли упоительные ароматы оливкового масла, маринованного чеснока, свежей мяты. Прилавки были завалены жареными кальмарами и осьминогами, мусакой, шпажками с сувлаки, пахлавой, долмой в виноградных листьях, выпечкой с сыром фета. Вся эта вкуснятина не позволяла усомниться в том, что Астория – исторический греческий квартал Нью-Йорка.
– Вы хоть адрес знаете? – спросила Алиса Гэбриэла, видя, что он колеблется, в какую сторону направиться.
– Я был здесь всего пару раз, – стал оправдываться джазист. – Помню, окна квартиры выходили на Стейнвей-стрит…
– Какое музыкальное название улицы! – с усмешкой прокомментировала Алиса.
Они проконсультировались у старичка, торговавшего говяжьим шашлыком с лавровым листом прямо с жаровни. Следуя его подсказке, они зашагали по длинной, обсаженной деревьями улице с домами, похожими на лондонские, потом свернули на людную торговую артерию. Здесь собрался образцовый интернационал: греческие продуктовые лавки соседствовали с вегетарианскими, японцы предлагали суши, корейцы – свои острые кушанья; все сосуществовали в завидной гармонии. Настоящий гастрономический плавильный котел в пределах одного-двух кварталов!
На Стейнвей-стрит их встретила уже иная обстановка: они словно перепрыгнули на противоположный берег Средиземного моря, в Северную Африку.
– Вот уже несколько лет эти места зовутся «Маленьким Египтом» или «Маленьким Марокко», – объяснил Гэбриэл.
