Для них очередное утро казалось серым и ненастным, почти безжизненным; такие редкие, ставшими даже ненужными, выходные проходили в особняке за домашними делами, практически в полной тишине; всё делалось чисто механически, на автомате: готовка, уборка, стирка… Никто из них даже не задумывался о том, чем занимался и чему посвящал свое время. Магда после завтрака, как обычно, прибиралась на кухне, а Эрик в это время листал газету – кажется, вчерашний выпуск, и некоторые рубрики мужчина перечитывал уже по второму, а то и по третьему разу, но… ему было всё равно. Иногда, доходя до статей с интервью знаменитых спортсменов, он тяжело вздыхал и шелестел тонкими страницами, листая, даже не удосужившись дочитать до конца – они так напоминали ему о сыне. Пьетро… Интересно, как он там? Эрик места себе не находил от волнения, в голове было тесно от мыслей и подозрений; без его мальчика в доме стало совершенно пусто и неуютно, будто, когда он уехал, младший Леншерр забрал с собой жизнь, энергию особняка, и тот, вместе с его жителями, начали постепенно затухать. Взгляд мужчины то и дело тянулся к телефону, лежащему на столе; позвонить снова? Но так не хотелось в очередной раз слышать безжизненный голос оператора, автоответчика или же быстрое и равнодушное «Я занят, перезвоню позже». Только вот Пьетро не перезванивал, а когда Эрик или Магда вновь пытались дозвониться до сына и писали ему сообщения, то тот просил его не доставать и говорил, что вообще не хочет их видеть. Только сейчас? Или же навсегда? Вот и приходилось гадать, но от такой правды было только больнее… И деньги, которые они перечисляли ему на карту, всегда возвращались обратно, цент в цент. Последний раз в гостях у Пьетро Леншерры были больше трёх месяцев назад; хотелось приехать и сделать сюрприз, но и Эрик, и Магда знали, что их сын будет только недоволен подобной выходкой. Авария изменила его; ему будто хотелось доказать не только окружающим, но и своим родителям то, что он на что-то способен, что он всё такой же Пьетро Леншерр, пусть уже и не спортивная звезда и прикован к инвалидному креслу. Но Леншерры никогда в нём не сомневались, ни на секунду: их сын – самый замечательный в мире, самый лучший, самый талантливый. И как же они по нему скучали…
Эрик, тряхнув головой, резко схватил со стола мобильный и стал набирать уже знакомый номер; в конце концов, он его отец - можно потратить на него несколько минут, черт возьми! Однако вскоре Леншерр вновь услышал в динамике голос оператора, повествующий, что абонент находится вне зоны действия сети. Опять… Пьетро будто бы избегал своих родных; может, злился на то, что те кормили его лживыми обещаниями, но так и не смогли поставить на ноги? Может, ему просто захотелось отдохнуть от всего? А, может, с ним что-то случилось? Может?.. В голове сплошное «может», а конкретики никакой нет. Эрик сжал телефон в руке настолько сильно, что ему на секунду показалось, что сенсорный экран пошёл паутиной трещин. Нет, так дело не пойдёт; пусть Пьетро не хотел их видеть, но, чёрт побери, он же их сын, а они его родители, и они о нём беспокоятся! Магда, заметив, что Эрика начало трясти от волнения и возмущения, присела рядом, взяв его за руку; она также скучала по сыну, сильно переживала, но их любимый мальчик не желал их видеть. Те общения, все его слова об обязательных визитах по праздникам и в выходные… не сдержал – просто каждый раз откладывал поездки. Пьетро будто не понимал, что родители тосковали, ждали его каждые выходные, надеялись, каждый раз готовились к приезду сына, покупали подарки, но… ничего не случалось: всё съедалось в последующие дни, подарки пылились в шкафах, а сердца родных все так же болели, ныли и кровоточили от обиды и разочарования. Почему он не понимал того, что так делает только хуже?.. Эрик смотрел в одну точку, не замечая, как Магда начала массировать тыльную сторону его ладони – она так боялась начать разговор, будто одним словом сможет зажечь фитиль ярости супруга, способного на многие вещи, особенно, когда он зол, особенно когда… опечален.
- Я больше этого не вынесу, - шептал он будто в пустоту, и Магда положила голову ему на плечо, - я не могу так, Магда! Пьетро, он… Господи, когда он приедет, я не знаю, что я с ним сделаю!
- Наш мальчик уже взрослый, - слабо улыбнулась женщина, - он прекрасно всё понимает. Ты забыл, что он всё схватывает налету? Может, у него какие-то планы? Или… он просто занят.
- Мы его родители! Он обязан нам обо всём рассказывать! Роднее нас у него никого нет.
- Послушай, когда Пьетро решится обо всём рассказать – он обо всём расскажет.
- Опять ты его защищаешь!
- Просто ему нужно время, чтобы всё обдумать. Принять, смириться, в конце концов.
- Оно может затянуться чёрт знает сколько! – Эрик резко встал с места и прошёл к окну, скрестив руки на груди. – Я скучаю по нему, Магда. Мне кажется, что его тут не было уже вечность или… - он тяжело вздохнул, добавив шёпотом: - его вообще никогда не существовало в нашей жизни.
- Ох, Эрик…
