— Ты думаешь, я хочу быть бессердечным? — Я пристально смотрю на него, чувствуя, как по моему телу пробегают волны гнева. — Я только что пришел к тебе, не так ли? Я доверяю тебе, Алекс, потому что хочу все исправить. Скажи мне, пожалуйста, было ли у нас лучше до того, как я попал в ту аварию?
Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить, его голос ужасно пустой.
— Было.
Мое сердце подпрыгивает в груди.
— Тогда откуда эта враждебность?
— Я хочу, чтобы
Внезапно я испытываю благодарность за темноту. У меня болят глаза, когда я смотрю на своего младшего брата.
— Я — это я, Алекс, в настоящем. Это все, чем я могу быть сейчас. Это все, что я знаю.
Он опускает голову, уткнувшись взглядом в свои колени.
— Мне больно, Эйдан, понимаешь? Мне чертовски больно, что все так получилось… ты забыл. Мне больно, потому что я впервые в жизни почувствовал, что у меня наконец-то появился старший брат, и он заботился обо мне. Я был так переполнен радостью, что, когда узнал, что ты снова начал пить, снова начал гонять… черт, ты причинил боль себе, но ты причинил боль и мне.
Я сглатываю, понимая всю тяжесть своих действий.
— Мне очень жаль, Алекс. Жаль, что я не помню, зачем сделал это...
— Тебе вообще не следовало этого делать. У тебя была… у тебя была хорошая жизнь, Эйдан. Тебе никогда не казалось, что чего-то не хватает? — Он поднимает голову и пристально смотрит на меня, и я чувствую нотки отчаяния в его голосе. — Разве ты не чувствуешь этого?
— Да, — шепчу я, соглашаясь. — Я чувствую, что скорблю, но не знаю, что я потерял. Я чувствую… например, возможно, что это из-за Рут и моих сожалений по поводу нее... но я чувствую, что за этим кроется нечто большее. Как будто есть что-то еще, что-то очень глубокое, чего мне не хватает, и никто не хочет мне сказать, что именно.
Алекс прерывисто выдыхает.
— Это не из-за нежелания, Эйдан, это из-за того, что ты не примешь этого. Не примешь… пока не будешь готов, а ты не готов. Ты совсем не готов.
Он встает прежде, чем я успеваю заговорить, и проходит мимо меня, тяжело дыша. Я стою неподвижно, ожидая, что он уйдет, но все равно слышу его движения. Слышу, как он резко втягивает воздух, когда говорит:
— Я должен вернуться. Должен... позаботиться обо всем… Мне не хочется возвращаться, я борюсь, но дом Рут вот-вот будет продан, и я борюсь, прощаясь с нашим домом. Она сделала это место своим домом, Эйдан, и мне невыносимо ходить по этим коридорам и не видеть ее за углом...
Я оборачиваюсь, сердце замирает у меня в груди от его отчаяния — от нашей потери. Потом протягиваю ему руку, но он этого не замечает. Алекс продолжает идти по коридору, оставляя меня стоять с протянутой рукой, а я жду…
Я жду, когда кто-нибудь возьмет меня за руку…
Потому что, кажется, я дал клятву.
Я копаюсь в своем мозгу, перебираю эти фрагменты, пытаясь понять, чего я жду.
Но ничего не приходит.
Затем он опускает голову к моей груди и медленно, нежно посасывает каждый сосок. Я вздрагиваю в ответ, издавая тихий стон, пока он восхищается моей кожей. Провожу рукой по его бедру, поглаживая его. Эйдан вздрагивают в ответ и стонет, прижимая меня еще крепче.
Физический контакт становится неистовым и быстрым. Наши движения неловкие и отчаянные. Я снова чувствую себя подростком и удивляюсь, что он не такой утонченный, каким был раньше, как будто тоже не совсем знает, как себя вести, и реагирует исключительно на свои желания. Трусь о его бедро, быстро поглаживая его, а он играет с моей грудью, проводя другой рукой по моему телу, лаская мою киску через шорты.
Есть четкая цель.
Добраться до нее.
Я жажду освобождения, а он становится невероятно твердым.
Я привыкла к темноте, но это все еще темные тени и неясные детали. Но это все для меня. Это все, чего я хочу прямо сейчас. Прикоснуться к нему. Почувствовать его. Провести пальцами по этим знакомым мышцам, поцеловать его пухлые губы и попробовать его на вкус, как будто это, черт возьми, в первый раз.
Нет, попробовать его на вкус, как будто я снова с ним в машине, и на этот раз я не собираюсь останавливаться.
— Блядь, — стону я, быстрее вжимаясь в него, быстрее подрачивая ему.
Он возвращает руки к моей заднице и помогает мне двигаться. Затем Уэст снова просовывает пальцы ко мне в шорты и проводит ими по моему клитору, заставляя меня дрожать от удовольствия. Потом убирает руку и размазывает мои соки по своему члену, поглаживая себя рукой, обхватившей мою, помогая мне двигаться в нужном ему темпе.
— Блядь, да, Айви, — рычит он. — Блядь, я хочу, чтобы ты оседлала меня…
