– Возможно, Артур, ты вынашиваешь собственные планы по освобождению Четвертого Параграфа. Но здесь ты никакой не Артур Пенхалигон, Хозяин Нижнего Дома, Дальних Пределов и Пограничного моря. Ты – младший офицер моей армии, и я приказываю тебе ничего не предпринимать для освобождения Волеизъявления. Приказ ясен?
– Так точно, сэр, – ответил Артур.
– Неподчинение приказу во время военных действий считается бунтом, – сказал Сэр Четверг. – А бунтовщикам наказание одно – смерть. Ясно тебе, лейтенант?
– Так точно, сэр!
– Стало быть, вопрос закрыт, по крайней мере до окончания срока твоей службы. – Уголок рта сэра Четверга изогнулся вверх, должно быть, главком полагал, что так должна выглядеть улыбка. – А за девяносто девять лет чего-чего только не произойдет… лейтенант Зеленка.
– Так точно, сэр! – в который раз повторил Артур, думая про себя: «Ага, разбежался… девяносто девять лет. Сказал бы проще – в следующие двадцать четыре часа. Ты ж меня в этой вылазке при первой возможности под пулю подставишь! Да и вылазка-то сама – как есть чистое самоубийство…»
– А теперь тебе лучше присоединиться к десантному отряду и подготовиться к делу, – сказал Сэр Четверг. – Через восемнадцать минут мы шагнем на Невероятную Ступеньку. Разойдись!
Артур отдал честь и повернулся «налево кругом»… И пока он совершал это короткое движение, в его мозгу успел прозвучать голос, показавшийся очень далеким. Он звучал тихо, но очень ясно, и… Артур узнал его. Ну если не тембр, так манеру – уж точно. Всем Параграфам Волеизъявления, с которыми он имел счастье познакомиться, была свойственна такая вот почти маниакальная прямота.
«Артур, я здесь! Я привязано к Ключу! Я смогу освободиться, если внимание и могущество Сэра Четверга будут в достаточной степени переключены на что-то другое!»
Артур ничем не выдал себя. Он строевым шагом двигался прочь, между тем как его разум буквально жонглировал всевозможными планами, страхами, фрагментами информации. Что-то вспыхивало неожиданными гранями, что-то отбрасывалось прочь…
Для того чтобы подслушать разговор и умудриться обратиться к Артуру, Волеизъявление должно было находиться непосредственно в комнате вместе с ним и Сэром Четвергом. А поскольку оно заявило, что привязано к Ключу, стало быть, там же находился и Ключ. Но Артур не заметил при Сэре Четверге никакого оружия. Главком вообще ходил в форме рядового. Даже без подсумка или ножен, куда можно было бы что-нибудь положить!
«Погодите-ка, но этот значок у него на берете… – наконец осенило Артура. – То-то он мне сразу показался великоватым! И старомодным каким-то! Ну еще бы, десять тысяч лет-то… Меч… И змея, обвившаяся вокруг рукояти!!!»
Снаружи Артура дожидался сержант. Ново и непривычно было смотреть, как тебе отдают честь, вместо того чтобы торопиться самому первым отсалютовать старшему, – но, по совести говоря, побольше бы в нашей жизни было таких новшеств! Артур даже подумал, что, пожалуй, скоро привыкнет к положению офицера. Сержант отвел его по винтовой лестнице в оружейную. Просторная и гулкая комната являлась, по сути, рукотворной пещерой, вырубленной в скале, служившей основанием Звездному форту. Здесь было восемь стоек с разнообразным оружием, каждая тянулась ярдов на сто. Около них, звякая металлом, возились одиннадцать детей Дудочника. За подростками с этакой отрешенной подозрительностью наблюдали трое арсенальных сержантов, все немолодые, нажившие на службе порядочно седины. Один из них заметил Артура с его новыми знаками различия и выкрикнул:
– Офицер в помещении!
Дети Дудочника подобающим образом вытянулись, правда, проделали они это без особого рвения, а один так и вовсе расхлябанно. Артур предпочел не обращать на это внимания.
– Вольно, – сказал он, – продолжайте. Капрал Бирюза!
Сьюзи вынырнула из-за небольшой выставки пузатых мушкетонов. На ней был неуставной кожаный пояс с пристегнутым к нему мечом-злорубом. К ремням портупеи, перекрещенным на груди, крепились четыре кобуры с маленькими пистолетами, стрелявшими с помощью пустотного пороха.
Артур увел ее за соседнюю стойку, где была возможность перекинуться словом, не привлекая излишнего внимания остальных: на стойке громоздились восьмифутовые щиты – так называемые павизы.
– Артур, карман у меня! – перво-наперво доложила Сьюзи, похлопывая себя по отвороту мундира.
– Карман? От моей школьной рубашки? – несколько растерянно переспросил Артур. Сообщение Сьюзи застигло его врасплох: он как раз открывал рот, чтобы все рассказать ей о Сэре Четверге. – Тот, из которого… вырастили Мальчика-без-кожи?
– А то какой же еще? Я какие попало карманы не коллекционирую, – буркнула Сьюзи. – Может, возьмешь? Ну там сунешь в этот их гвоздь, он же сделан из Пустоты?
– Давай. – Артур протянул руку. – Слушай, а как ты его?.. Листок… моя семья… с ними все хорошо?
