В последнее время я часто просыпаюсь среди ночи. Мерное тиканье часов словно дрожание атомов. Оно проникает сквозь холодные пальцы под одеяло, превращая тепло в пустоту. Вы знаете, что дрожание квантовых частиц является одним из способов их движения? Движения...И значит мой озноб - это шаг которым я приближаю будущее или ухожу в прошлое. В то самое прошлое, на границе сна, где еще был мой маленький город в двух милях от океана. Где среди белых улиц и таких же цветов сливы мы жили дружными эмигрантскими семьями. Изо дня в день. От родины к родине.
СЭР ЭНТОНИ ВАЛЕНТАЙН
В последнее время я часто просыпаюсь среди ночи. Мерное тиканье часов словно дрожание атомов. Оно проникает сквозь холодные пальцы под одеяло, превращая тепло в пустоту. Вы знаете, что дрожание квантовых частиц является одним из способов их движения? Движения...И значит мой озноб - это шаг которым я приближаю будущее или ухожу в прошлое. В то самое прошлое, на границе сна, где еще был мой маленький город в двух милях от океана. Где среди белых улиц и таких же цветов сливы мы жили дружными эмигрантскими семьями. Изо дня в день. От родины к родине.
Я не помню цвет их глаз и интонацию голоса. Годы размыли и исказили имена их родных. Но некоторые события навсегда отпечатались в моей памяти. Вехи. Маячки. По их судорожному свету я могу путешествовать в своем детстве. Пусть не жильцом, но гостем.
Нас была маленькая компания. Одногодки и одноростки. Поросль сорванцов верхнего города. Лука... Мурат...Эйми...
Лука... Ботаник и самый начитанный из нас. Странной способностью его было то, что он мог ощущать запахи космоса. Или просто говорил об этом. Порой вечером мы завязывали ему глаза и он, подняв голову вверх и принюхавшись, говорил, что созвездие Орла пахнет спиртом, созвездие Персея - нафталином, а туманность Красный Прямоугольник - смесью асфальта и табачного дыма. Но наиболее вкусно, говорил он, пахнет центр нашей галактики. Лесной малиной. Даже слово где-то вычитал - этилформиат. Мне не произнести. Но однажды во время такого 'сеанса' Мурат сунул ему под нос свою подмышку и Лука, надолго задумавшись, сказал, что, похоже, это запах какой-то планеты с метаном. Мы громко хохотали. А он, сняв повязку и покраснев, потом долго не разговаривал с нами. Через много лет, умирая от старческого безумия в больнице Колчестер, уловив запах дешевых духов толстой санитарки он будет долго и протяжно кричать: 'Моя Андромеда...моя Андромеда...'. В один из вечеров она сделает ему минет, а потом будет постоянно забирать те немногие посылки и деньги, передаваемые далекими родственниками и волонтерами. А он будет ждать ее, чувствуя за несколько километров ее приближение. Способность детства.
Мурат...Мурат был сыном хафиза. Его семья много лет назад приехала из Навы и жила с нами по соседству. Честный и невероятно справедливый. Он ничего не забывал, как не забывал его отец. Забыть Коран хафизу - большой грех. И есть большая разница между тем кто старается не забыть и тем, кто не может забыть. Он спас мне жизнь, когда в прошлом году я поскользнулся и упал в реку. Струи воды как змеи залезали мне в нос, не давая возможности крикнуть. И этот черноглазый мурагик первым бросился ко мне. А потом мы долго лежали на берегу откашливая ил и водоросли. С тех пор я постоянно отдавал ему свои воскресные шоколадки. Мы оба знали, как много я должен ему.
Эйми... Маленькая светлоглазая девочка. Единственная из нас родилась кесаревым сечением. Что-то было в этих словах, хоть появление на свет и не такое магическое как уход из него. Иногда, бывая в ее доме мы с интересом и опаской смотрели на ее маму, пытаясь разглядеть сквозь широкое платье дыру в животе. А еще она была моей кузиной.
В тот день мы сидели на пустыре, болтая о соседях и о том, кто что ел на обед. Тихий шорох заставил нас обернуться. Из-под колючего пыльного куста крыжовника на дрожащих лапках вышел маленький полосатый котенок. Серый и далеко не лучший представитель шотландской породы. С виду около трех месяцев, круглый и доверчивый. Отчаянно мяукая он подбежал к нам и начал тереться о ботинки Мурата. Он был голоден и это придавало ему смелости.
- Смотрите какой миленький. - засмеялась Эйми. - Хочет быть с нами. Он ничейный. Давайте заберем его себе.
- Скажешь тоже. - нахмурился Лука. - Мне точно не разрешат.
- Тогда он будет общим. - задумался Мурат. - Помните заброшенный сарай. Давайте поселим его там. Жалко будет если он издохнет на улице. Или собаки загрызут.
Он наклонился и взял кота на руки. Почувствовав себя в безопасности, тот прижал уши и уткнулся круглой мордой в рукав.
- Нам нужно дать ему имя. - сказал Лука. - Я читал, что у многих племен есть тотемные животные. Им поклоняются, копируют их привычки и даже некоторые внешние черты. Говорят, что чем больше человек похож на свой тотем, тем больше тот ему помогает. Отдает свою силу. Давайте мы найдем этому коту тотемного человека. Ведь так можно?
- Наверное, да. - с сомнением отозвался я. - Но нам нужно выбрать хорошего человека. Он ему поможет.
Мурат обернулся и его взгляд упал на изорванный и засаленный номер еженедельной 'Хроники'. На самом развороте была большая статья о светской жизни и о сэре Энтони Валентайне - молодом и перспективном фабриканте, любимчике судьбы. Он часто попадал на страницы местной прессы, где описывались его привычки, финансовые дела и любовные похождения. Путешественник и меценат. Гурман и утонченный аристократ.
