— Эк, Господь нас наказывает! То ли Ахан у нас в лагере притаился, то ли Иону мы пригрели на своём судне, — сказала Джин, обращаясь к Джанет, забирая стакан и уже думая унести его вместе с бутылкой в надёжное место.
— Нет, нет, ни то, ни другое, — ответила Джанет. — Бывает, что человек запутается, обманется, не знает, где помощи искать, вот и начинает прикладываться к бутылке. И потом, наказание — это ведь ещё не Судный день. Всё равно, думается мне, самое худшее скоро будет позади… Эх, был бы здесь Гибби!
Джин вышла из комнаты, качая головой, а Джанет снова встала у окна. Вдруг кто — то прикоснулся к её руке. Она подняла глаза. Чёрные глаза приблизились к самому её лицу, и их взволнованный блеск выдавал внутреннюю бурю их хозяйки, говорившей с напускным равнодушием.
— Вы уже который раз поминаете этого Гибби. Он что Вам, родственник?
— И что с того? — откликнулась Джанет, мысленно посылая змея на помощь голубю. — А Вам до него какое дело?
— Да я так, просто спрашиваю, — буркнула миссис Кроул. — Знавала я одного Гибби, да только его и след простыл.
— Что ж, не один он, наверное, на белом свете, — ответила Джанет, решив осторожно копнуть чуть поглубже.
— Надо же! — сварливо воскликнула миссис Кроул и отвернулась, ибо один стакан виски только раздразнил её иссохшееся нутро. — Только вот много ли найдётся маленьких сэров Гибби, позвольте мне Вас спросить! Было бы их побольше, может и жизнь бы адом не казалась! — еле слышно пробормотала она себе под нос, но Джанет успела расслышать её слова и замерла на месте.
Неужели эта свирепая, отвратительная женщина, дрожащими руками хватающая выпивку, и есть мать её милого, любящего Гибби? Неужели это возможно? Неужели мать Гибби может выглядеть такой заблудшей, такой опустившейся?
Но, быть может, она потеряла сына, а вместе с ним и себя? Неважно. Бог ему Отец, кем бы ни была его мать.
— А Вы — то коим боком его знаете? — спросила она.
Но миссис Кроул по многим причинам тоже вела себя осторожно.
— Он сбежал от одного убийцы, — загадочно ответила она.
Джанет вспомнила, как Гибби появился у неё на пороге, голый и жестоко избитый. Неужели так бывает всегда, и невинные создания сего мира — женщины, дети, младенцы, юродивые — сами того не зная, свершают Божью волю, восполняя в своих маленьких телах недостаток скорбей своего Господа? Терпеливые и кроткие души, открытые миру и готовые вобрать в себя его грехи, чтобы те навсегда канули в забвение, они, как раскалённые печи, полные всепожирающего огня, поглощают и умерщвляют зло своим терпением без жалоб и упрёков — во славу Божию!
— А откуда у него такое чудное прозвище? — наконец отважилась спросить Джанет.
— Прозвище! — негодующе фыркнула миссис Кроул. — Вы только послушайте! Да это его законное имя и законный титул, прямо от короля Иакова! По крайней мере, сэр Джордж всегда так ему говорил, я сама слышала! — прибавила она и внезапно замолчала, как будто рассердившись на себя за то, что слишком распустила язык.
— А Вы сами, мэм, случайно не женой приходитесь сэру Джорджу? — мягко спросила Джанет.
Миссис Кроул ничего не ответила. Быть может, она вспомнила те дни, когда она одна — единственная исполняла для сэра Джорджа те простейшие обязанности, которые только может предложить мужчине женщина. В любом случае, один раз она уже вскипела и чуть не выдала свою тайну и теперь не собиралась идти ни у кого на поводу.
— И давно Вы не видели мальчика? — спросила Джанет, так и не дождавшись ответа.
— Давно, — невежливо буркнула та таким тоном, который должен был положить конец всем дальнейшим расспросам.
Но Джанет не сдавалась.
— А узнаете Вы его сейчас, если увидите?
— Узнаю ли? Да я его узнаю, даже если он до седых волос состарится! Она ещё спрашивает! Да кто же его признает, как не я? Я ведь его сызмальства знаю. Как же его не узнать? Разве только он помрёт да в ангела превратится. Да уж тогда какая будет разница!
От волнения она вскочила, подошла к другому окну и стала безучастно смотреть на бушующие волны. Джанет стало ясно, что она знает о Гибби гораздо больше, чем говорит, и внутри её смутно шевельнулось неясное беспокойство.
— И что же Вы так хорошо о нём знаете? — спросила Джанет спокойным, ровным голосом, как будто всего — навсего вела ничего не значащий разговор за своим вязанием.
— А Вы кто такая, чтобы меня об этом спрашивать? — угрюмо отрезала та, но в следующее мгновение лицо её исказилось, и она пронзительно вскрикнула:
— Боже правый! Вот он! Вот он!
Она резко выбросила руку вперёд, показывая куда — то на воду, и не рассчитав, со всего маху разбила стекло в оконной раме. Посыпались осколки, в комнату ворвался вихрь холодного ветра и брызги дождя, но женщина не обращала никакого внимания ни на ветер, ни на кровь, струящуюся по её запястью.
В ту же самую минуту в комнату вошла Джин. Она услышала и безумный возглас, и звон бьющегося стекла.
— Что это с ней стряслось! — воскликнула она. — А ну отойдите от окна, негодная вы женщина!
