Принц стал собирать своих измученных воинов, а люди с «Василиска» снова перелезли через борт каракки и спрыгнули на палубу своего суденышка. Они оттолкнулись от пленного испанца и подняли парус, устремив нос на юг. Далеко впереди виднелись два их товарища; они пробивались к месту сраженья, чтобы оказать помощь; а еще дальше по Проливу шла дюжина испанских судов, за которыми поспешало несколько кораблей англичан. Солнце уже почти касалось воды, а его низкие лучи горели на красных с золотом бортах четырнадцати больших каракк, на каждой из которых реял крест св. Георгия. Борта их высоко поднимались над горсткой английских судов, которые с развевающимися флагами, под звуки музыки медленно направлялись к берегам Кента.
Полтора дня маленькая флотилия успешно продвигалась вперед, пока на утро второго дня, когда уже показался мыс де ла Аг, с суши не задул свежий ветер и не погнал суда обратно в море. Постепенно он перешел в настоящий шторм с дождем и туманом, и целых два дня англичанам пришлось пробиваться обратно. Утром следующего дня они оказались в месте, сплошь усеянном поднимавшимися из волн грозными скалами; справа по борту виднелся какой-то островок. Его окаймляли высокие красноватые гранитные утесы, за которыми тянулись ярко-зеленые травянистые склоны. Неподалеку лежали еще острова, поменьше. Шкипер Деннис взглянул на них и покачал головой.
— Этот вот — Брешу, — сказал он, — а там, побольше, — остров Акулы. Случись мне потерпеть кораблекрушение, не хотел бы я угодить на этот берег.
Ноулз внимательно осмотрел остров.
— Да, шкипер, что верно, то верно. Место очень мрачное и опасное — кругом одни скалы.
— Нет, я не об этом. Я говорю, что у людей на нем души почернее этих скал, — ответил старый моряк. — На трех судах нам ничего не грозит, а вот будь у нас только одно, они, уж точно, напали бы на нас с лодок.
— А что это за люди? Как же они живут на таком жалком островке? Ведь на нем ничего нет, кроме ветра?
— Они живут не с острова, а с того, что подбирают вокруг него в море, добрый сэр. Это всякий сброд из разных стран: кто скрывается от правосудия, кто бежал из тюрьмы, разные грабители, беглые рабы, убийцы да дезертиры. Им удалось добраться до острова, и теперь они никого сюда не подпускают. У нас тут на борту есть один, он может порассказать о них, он побывал у них в плену. — И моряк указал на Черного Саймона, темноволосого человека из Нориджа, который стоял, опершись о борт, и мрачно глядел на мрачный остров.
— Эй, парень, говорят, ты побывал в плену на этом острове? — спросил Ноулз. — Это правда?
— Сущая правда, добрый сэр. Я восемь месяцев был слугой человека, которого они называют королем. Его зовут Ла Мюэтт, он с острова Джерси. Вот кого бы я больше всего на свете хотел повидать.
— Он с тобой плохо обращался?
Черный Саймон криво улыбнулся и стянул куртку. Вся его тощая мускулистая спина была исполосована белыми шрамами.
— Он поставил мне на спину свою печать, — сказал Саймон, — поклялся, что сломит мою волю и подчинит себе, вот и старался. Да видеть-то мне его надо не поэтому, а потому что он проиграл мне заклад, и я хочу его получить.
— Ты несешь какую-то околесицу. Что это за заклад и почему он должен тебе платить?
— Дело-то пустяковое, — ответил Саймон, — но я человек бедный, и плата мне не помешает. Если нам придется зайти на остров, прошу вас, отпустите меня на берег, чтобы я мог стребовать то, что честно выиграл.
Сэр Роберт Ноулз рассмеялся.
— Занятная история, мне она нравится. А насчет захода на остров, так шкипер говорит, что им все равно надо на день задержаться, укрепить обшивку. Ну а если ты сойдешь на берег, ты уверен, что тебе позволят потом уйти? Да и увидишь ли ты этого короля?
Лицо Черного Саймона просияло от жестокой радости.
— Благородный сэр, если вы меня отпустите, я буду у вас в неоплатном долгу. А что до самого острова, так я знаю его вдоль и поперек не хуже, чем улицы Нориджа. Вы же видите, там места всего ничего, а я прожил на нем почти год. Мне бы только высадиться, как стемнеет, а в дом к королю я всяко попаду, и если он не помер или не рехнулся от пьянства, я сумею поговорить с ним один на один: я знаю его привычки и где его найти. Вот только если б со мной пошел лучник Эйлвард, чтобы хоть один человек мог прийти мне на помощь, если дело обернется скверно…
Ноулз задумался.
— Ты хочешь слишком многого. Клянусь Господом, ты и твой друг, насколько я знаю, — люди, которых мне никак нельзя потерять. Я видел, как вы дрались с испанцами, и знаю, чего вы стоите. Но все же я тебе доверяю, и если уж нам придется задержаться в этом проклятом месте, можешь делать, что задумал. А если ты меня обманываешь или придумал все это просто, чтобы сбежать, — да хранит тебя Господь, когда мы снова встретимся, потому что люди тогда тебе не помогут.
