– Михаэль! – позвал он, и к нам подошел ангел с коротко стриженными волосами, темной кожей и полуденно-голубыми крыльями.
– Не мог бы ты подняться в Элизиум и выяснить, что за новый референдум?
Взгляд Михаэля метнулся ко мне, затем обратно к Тобиасу.
– Конечно. Дети спят. Я останусь, пока не проголосуют, если вы не против?
– Спасибо. – Когда Михаэль ушел, покачивая бледно-голубыми перьями, Тобиас сел и взял меня за руки, которые я крепко сжала. – Все будет хорошо, Селеста.
Если бы я только разделяла хоть каплю его уверенности.
Прошел час. Затем два…
Столовая опустела, остались только Тобиас, Габриэль – который вернулся без Адама – и я. Мужчины разговаривали приглушенным тоном, но, даже если бы я напряглась, чтобы расслышать хоть что-то за шумом в ушах, они использовали ангельский, единственный язык, который я не понимала. Я догадалась, что они обсуждали неприятные сценарии.
В коридоре раздались шаги, а затем появился крылатый мужчина. Моя спина выпрямилась, позвонки слились воедино, пока фигура и цвет крыльев не просочились в мои роговицы.
Не мой ангел.
Михаэль направился к нам, его тонкое тело напоминало лезвие, пришедшее отрубить остатки нашей надежды. Он сказал что-то на небесном языке, отчего Тобиас замер, а Габриэль зашипел.
– Что? – спросила я дрожащим голосом.
Глаза Михаэля, такие же бледно-голубые, как крылья, остановились на мне.
– Они забрали его ключ к потоку.
Мое тело онемело.
– На каком основании? – прорычал Тобиас.
– Сказали, что предупреждали его, но он нарушил условия испытательного срока. Но они также заверили, что это временно.
Тобиас оттолкнул стул так резко, что ножки заскрипели по кварцу.
– Насколько временно?
– Всего на два месяца.
– Всего два месяца? – Взмахнув руками, Тобиас вскочил со стула. – Эти пернатые – болваны.
– Тобиас! – охнул Габриэль, окидывая быстрым взглядом опустевшую столовую.
– Два месяца – неслучайное число! Именно столько осталось Селесте! Они намеренно держат его подальше.
– Возможно, но оскорбления заставят их забрать и тебя. – Грудь Габриэля тяжело вздымалась.
Мое горло горело. Веки тоже. И все же остальная часть тела словно покрылась льдом. Всхлип толкнулся в мою челюсть, вырвавшись из судорожно сжавшихся легких. Пустынный звук эхом отразился от расписного купола и светящегося камня. Я прижала кулак ко рту, закусив костяшки пальцев.
Тобиас присел рядом со мной и обнял мое дрожащее тело.
– Я поднимусь туда, Селеста. Поговорю с ними.
Я отпрянула.
– Ты не можешь.
– Я…
– Адам, – пробормотала я. – Подумай об Адаме.
Он поджал губы.
– Ашер все равно не сможет мне помочь. Я про миссии. – Мои эмоции исказили тон моего голоса и вид лица Тобиаса. Комната, казалось, засияла чуть ярче, а затем так же быстро потемнела. Я ухватилась за изогнутый край стола, чтобы не упасть. – Мне нужно… добраться до отеля и собрать вещи… и…
– Михаэль все сделает.
Оцепенение. Я впала в оцепенение.
– Мне нужно выбрать следующую миссию.
– Нет, не сейчас. – Тобиас сжал мои дрожащие бедра своими большими руками. – После ночного отдыха ты выберешь грешника.
– Я не могу остаться здесь. Я девушка.
– Ох, к черту их и их правила.
– То-би-ас, – процедил Габриэль имя мужа.
– Что? Ты хочешь выставить ее на улицу?
– Нет. Конечно, нет. Она даже может занять нашу кровать. Я просто хочу, чтобы ты вел себя потише.
– Может, в этом и проблема? Все мы такие тихие! Молчание – бич нашего существования. Думаю, пора нам всем перестать ходить на цыпочках вокруг Семерки и превратить эту автократию в демократию, потому что при всем своем большом сердце и лучших намерениях Ашер всего лишь один человек. Человек, которому нужны мы. Которому нужна она. – Рука Тобиаса прорезала воздух, указав в мою сторону. – Не говоря уже о том, что Найе нужен отец. Ты можешь представить, если бы они забрали нас у Адама, Габриэль? Представляешь, что бы это сделало с нашим мальчиком?
Габриэль побледнел.
– Михаэль, ты можешь забрать ее сумку из отеля? – спросил Тобиас.
– Сейчас все сделаю.
– Михаэль, пожалуйста, не… – Габриэль обеспокоенно указал на Тобиаса. – Пожалуйста, сохрани то, что ты услышал здесь…
– У меня есть право голоса, Габриэль.
Голова Габриэля дернулась назад.
– Не столь великое, но я намерен присоединиться к Тобиасу, когда придет время.
Габриэль моргнул, глядя на своего товарища-профессора по гильдии, а Тобиас прошептал:
– Спасибо.
Когда ангел с голубыми крыльями ушел, Габриэль спросил:
– Что именно ты собираешься оспаривать, Тобиас?
– Ох, очень многое.
– Тобиас… – прошептал старший офаним, и это напомнило мне обо всех случаях, когда Ашер использовал мое имя в качестве полного предложения.
Мое тело охватила новая волна дрожи, и, как бы сильно я не напрягала спину и не сжимала пальцы, все равно продолжала дрожать.
– Не нужно постоянно произносить «Тобиас», Габриэль. Это несправедливо, и ты это знаешь.
Тот провел рукой по своим подстриженным светлым волосам.
– Да! Да, я знаю, но я не хочу лишиться тебя и не хочу потерять Адама.
– Если мы не поможем Ашеру, мы все равно потеряем нашего мальчика.
– О чем ты говоришь?
Я покачала головой, но Тобиас продолжил:
