Я замерла, когда в моей голове пронеслись воспоминание за воспоминанием о прошлых раундах, в которые мы играли.
– Почему именно эта игра? – осторожно спросила я.
– Потому что она моя любимая.
– Забавно. И моя тоже.
– Я знаю. То есть… – Она нахмурилась.
– Разве может быть иначе, когда нам нравится так много одинаковых вещей?
– Да.
Я ухмыльнулась.
– Один-ноль в пользу Селесты.
Ее рот округлился.
– Эй. Я не знала, что мы начали.
– Я непобедима в этой игре, но постарайся приложить все силы.
Легкая улыбка, которую я могла бы назвать коварной, будь в Найе хоть капля коварства, изогнула рот девочки.
– Ты любишь моего
– Нет. – Я кашлянула. – Что натолкнуло тебя на эту мысль? – Я втянула воздух, когда из моих крыльев выскочило перо. Уф.
Найя сжала маленький кулачок и улыбнулась так широко, что у нее заметно выступили щечки.
– Один-один. Ты сказала «нет». – Но затем она сморщила нос, и ее улыбка померкла, когда она уловила мою ложь. – Ты потеряла перышко.
Я очень сильно сосредоточилась на раскрашивании рисунка.
– Можно я его коснусь?
Я отложила ручку и, взглянув на Найю, опустила взгляд на перо, в котором хранилось одно из моих воспоминаний.
– Конечно.
Она спрыгнула со стула и присела, затем протянула руку, чтобы поднять его. Ее глаза закрылись, когда она сжала его в ладони. Вскоре фиолетовые пушинки рассыпались в блестящую пыль.
Когда малышка открыла глаза, они блестели.
– Не знала, что люди могут быть так жестоки к своим
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кого она могла увидеть. На ум пришел один мальчик, на которого я подписалась шесть лет назад. Томас. Ему нравилось оскорблять свою мать и говорить ей, что она толстая и ленивая и именно по этой причине его отец ушел. Его ли Найя увидела? Я почти отказалась от него, но в конце концов осталась и стала свидетелем слезного воссоединения. Мальчик наконец понял, что его отец был подонком, и попросил у матери прощения.
Я поведала Найе конец этой истории, поскольку не хотела, чтобы воспоминание, застрявшее в моем перышке, разочаровало ее в том, чем ей предстоит заниматься через пару лет… А потом мы сыграли еще несколько раундов в «Ни да, ни нет». В итоге у нас была ничья: пять-пять.
– Я хочу радужные крылья, когда вырасту. – Найя нарисовала своим попугаям зеленые глаза.
– Радужные крылья?
– С перьями всех цветов. Кроме черного. Не хочу крылья летучей мыши. – Она сморщила носик.
Я улыбнулась.
– Хорошо, что ни у одного ангела никогда еще не было черных крыльев.
Когда мы вернулись к раскрашиванию, я задумалась, получит ли она в новом теле сверкающие крылья истинной или перенос ее души изменит блеск перьев.
– Не могу дождаться, чтобы увидеть их. Какого бы цвета они ни были, я чувствую, что они будут прекрасны.
Найя засияла, и, хотя форма ее губ отличалась от той, что была у Лей, в этой улыбке показалась та девушка, которую я знала раньше.
После полноценного ночного сна и посещения любимого маникюрного салона я направилась в стейк-хаус, чтобы встретиться со своим новым грешником – метрдотелем, который зарабатывал немалые деньги, продавая подслушанные деловые разговоры заинтересованным лицам.
Когда я вошла в шумное, наполненное мужчинами пространство, архангел уже сидел там, одетый во что-то настолько непохожее на его привычную замшевую форму Элизиума или же земное сочетание футболки и джинсов, что я чуть не прошла мимо. Ладно. Это преувеличение. Он не из тех людей, мимо которых можно пройти, не обратив на них внимания.
– Мне стоило приодеться? – Оценив прекрасный крой его темно-синего костюма и белой рубашки с открытым воротом, я опустилась в громоздкое кожаное кресло напротив.
– Нет. Зачем? – Его глаза казались немного темнее обычного, будто у архангела выдалось несколько тяжелых ночей. Поскольку Элизиум не славился своими дикими вечеринками, я предположила, что это из-за работы.
Я указала на свою фиолетовую футболку с изображением рычащего тигра и его модный костюм.
Он посмотрел на свои колени, будто забыл, что на нем надето.
– Ох. Нет. Я так оделся, потому что я – твое прикрытие. У нас деловой обед.
Пожав плечами, я стянула бомбер.
– И чем же ты торгуешь? Светящимися в темноте нимбами?
Улыбка смягчила его каменное выражение лица.
– Никаких нимбов. Просто сеть магазинов одежды.
– Мило.
Его взгляд скользнул по моему горлу, шраму и побледневшему синяку.
– Как твоя шея?
– Заживает.
Какое-то время мы молчали, просто смотрели друг на друга через стол. Я не понимала, что у него на уме, но исходящая от него усталость меня беспокоила.
– Все в порядке, Сераф? – спросила я.
– Найя сказала, что ты приходила.
Я догадывалась, что мой вопрос останется без ответа.
– Да. Мы раскрашивали картинки. Возможно, это было самым веселым событием за последнее время. – Я подумала о радужном попугае, который теперь стоял на комоде рядом с картиной с фиолетовым пером. – Элиза заходила в гильдию. Тебе известно, что она там делала?
– Навещала неоперенную, которая только что завершила крылья.
