Более благополучная судьба сложилась у Германовской токарной деревообрабатывающей артели{663}, которая просуществовала до закрытия монастыря. В марте 1919 года на Германовском кордоне на левом берегу реки Саровки начала работать небольшая артель, состоявшая из семнадцати монашествующих. Пять токарей, четыре плотника, три вертельщика, кузнец, молотобоец, хлебопек и повар. Вот как описывает матушка Серафима (Булгакова) то, что она видела при одном из посещений артели. «На Гермогеновой пустыни находилась точильная мастерская. Я видела два громадных маховых деревянных колеса и от них привод к точильным станкам. Колеса вертели раньше лошади, а последнее время руками. Кипарисовые кресты, ложки резали от руки; а на точильном станке вытачивали тарелки, блюда, чашки, солонки, кружки, ножки к стульям, веретена и вообще всякую домашнюю утварь и посуду, прялки, детские игрушки»{664}. Хотя представители власти и следили за отпуском леса и учетом готовой продукции, им приходилось признавать существование и реализацию неучтенного товара. Из-за нехватки хлеба в уезде и бедственного положения населения жесткого пресечения такой практики не было.
23 января 1918 года в «Газете рабочего и крестьянского правительства» был опубликован «Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви», принятый Советом народных комиссаров, устанавливавший светский характер государственной власти, провозглашавший свободу совести и вероисповедания, лишавший религиозные организации всех прав собственности и прав юридического лица.
В мае этого года Совет народных комиссаров принимает постановление об образовании при Наркомате юстиции особого постоянно действующего отдела по реализации этого декрета — VIII отдел. Возглавил VIII (после реорганизации наркомата — V) ликвидационный отдел ярый атеист П. А. Красиков. О предназначении этого отдела можно догадаться по названию — повсеместная ликвидация религии.
10 июля 1918 года на V Всероссийском съезде Советов принимается первая Конституция РСФСР, которая на законодательном уровне закрепила положения декрета от 23 января по отделению церкви от государства и школы от церкви.
Наибольшего накала взаимоотношения государства и церкви достигли осенью 1918 года, когда во время приема на учет имущества Александро-Свирского монастыря комиссия объявила об обмане трудящихся масс — вместо нетленных мощей Александра Свирского была якобы обнаружена восковая кукла. В действительности никакого обмана не было, мощи преподобного до сих пор удивляют своей сохранностью. Современный антрополог Юлия Дмитриевна Беневоленская так характеризовала состояние мощей: «Тело исследуемого монолитное, целое, не подвержено тлению, цвет тела восковой. Поражает сохранность тела»{665}. Обман был со стороны комиссии, которая использовала этот подлог для начала кампании по вскрытию святых мощей.
Обманом пользовались «местные органы власти — уездные, губернские исполкомы — принимали решения о вскрытии мощей, опираясь нередко на им же инспирированные «требования трудящихся, красноармейцев»{666}.
Все же сотрудники «ликвидационного» отдела добились своего — были выявлены некоторые несоответствия с заявленными нетленными мощами, порой в раках обнаруживали посторонние предметы. Святейший патриарх Тихон своим указом от 17 февраля 1919 года предписывал епархиальному руководству провести ревизию мощей и «устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех тех случаях, когда и где это признано будет Вами необходимым и возможным, с донесением о последующих Ваших распоряжениях Священному Синоду»{667}.
23 апреля 1919 года родился циркуляр Отдела управления НКВД, разосланный всем губернским исполкомам.
«№ 2456.
О вскрытии «мощей».
В дополнение к распоряжению циркулярного письма НКВД от 28 февраля 1919 года, по поводу вскрытия «мощей» настоящим сообщаем, что:
1) При обследовании «мощей» должны присутствовать, кроме ответственных членов советских организаций, уполномоченных от верующих и священнослужителей и свидетелей, также и представители медицинского персонала, обладающие достаточным авторитетом в области науки и в массах.
2) Составляется подробный акт (протокол) обследования «мощей», опись всех обнаруженных вещей, которые подписываются всеми вышеуказанными лицами.
3) Всем губ и горисполкомам ставится в обязанность снабжение отдела управления НКВД достаточными информационными материалами по этому поводу в виде копий актов обследования и описей найденных вещей, фотографий и кинематографий, производившихся при обследовании.
4) Разоблаченные при указанных условиях «мощи» могут быть или оставлены только на несколько дней для осмотра в новом виде на том же месте и по истечении срока в прежнем виде водружаются на прежнее место или «мощи» остаются в разоблаченном виде навсегда на прежнем месте и наконец в разоблаченном виде доставляются в музей или другие общественные здания для публичного постоянного осмотра.
