Спорные вопросы о земле всегда решаются долго и тяжело. Бумажная волокита перерастала в нетрадиционные действия сторон:
«Подана Мая 1 дня 1774 году…
В Курский магистрат от курского купца
Петра Иванова сына Меньшова Ишунина
объявление.
Умершаго курского купца Сидора Машнина жена ево Агафья Фатеева дочь коя жительство имеет со мною в соседстве не знаемо с какова умысла в небытность мою в доме в ночное время со многолюдстве озорнически имеющийся со двора моего плетень ценою четыре рубли подрубя стащили к ней на двор и на оном месте вновь огорожи строить недопущая чем делает мне немалую обиду»{152}.
В этот же день (1 мая) служитель магистрата Василий Рудаков рапортовал о взятии Агафьи Мошниной «ко вопросу». Разбирательство было недолгим, и вот Агафья Фотиевна Мошнина посажена под арест. Событие, вероятно, вызвало шок в семье. Алексей и Прохор, оправившись от потрясения, приступили к освобождению матери. 5 мая Алексей от имени Агафьи Фотиевны пишет объяснение в Городовой магистрат: «Взята я во оной магистрат и содержусь в тюрьме под караулом неповинно тому ныне четвертой день»{153}. К нему приложено очередное прошение за подписью Агафьи Фотиевны и Алексея с Прохором, с просьбой разобраться в затянувшемся земельном споре.
Для подтверждения своих прав на землю братья Мошнины обращаются в Воеводскую канцелярию о выдаче копии с купчей на домовладение, документ датирован 16 января 1774 года: «…оная купчая незнаемо каким случаем утратилась потому что они после смерти отца их Сидора Иванова сына Машнина остались в малолетстве»{154}. Копия была выдана, по счастью, документ сохранился в архиве канцелярии.
Какие страсти могли кипеть вокруг земельных споров, можно судить по повести А. С. Пушкина «Дубровский» — документы на имение Дубровских сгорели, и это послужило началу настоящей войны между дворянскими родами.
Дело, из которого приведена цитата, замечательно еще тем, что в нем обнаружены и вводятся в научный оборот еще два автографа Прохора Мошнина (в настоящее время их выявлено уже четыре). На обороте первого листа находится его запись: «К сей челобитной курской купец Прохор Машнин руку приложил»{155}. На другом листе читаем: «К сей сказки курской купец Прохор Машнин руку приложил»{156}.
Во время земельного спора между Мошниными и Ишуниным действовал указ Правительствующего сената от 13 июля 1767 года: на земли, имеющие владельцев до 1765 года, притязаний не рассматривать. А если, как заявила Агафья Фотиевна: «Я с мужем моим более дватцати лет а по смерти ево з детьми своими тем владение имела» — прав на землю у Ишунина не было. Надо думать, Агафья Фотиевна была освобождена, а разбирательство продолжалось еще год. В ходе его между соседями было достигнуто мировое соглашение, но Ишунин «…незнаемо для чего ко оной руки не прикладывал и не прикладывает; и выговаривает мне что я де с тобою хотя и помирился точию та челобитная недвижитца… и видно что он Ишунин стараетца своею натурою еще и боле меня обидеть и посадил у нас на моей земле сад… и я было на меже от его саду загородила тын, а теперь видя ево упрямство принуждена оной тын снять»{157}. Эту жалобу и новое прошение Агафья Фотиевна подала 20 октября 1776 года. Какие события происходили после — неизвестно.
Только дело закончилось полюбовным соглашением 11 ноября 1776 года: «Ныне мы Машнина и Ишунин поговоря меж собой полюбовно и разобрався в прозбу не входя более в суд и затруднение помирились с тем что я Машнина от своего взади крепостного дворового места от него Ишунина принадлежащего огороднего места казенной трехаршинной меры в длину двадцать два саженя в ширину в переднем конце восем сажен с малым аршином в заднем одинатцать сажен в средине семь сажен ко владению получила. А затем и мне Ишунину тако ж к таковому ж владению от того городнего места осталось в ширину в переднем конце семь сажен и два малых аршина в средине десять сажен в заднем конце пять сажен три четверти мерою аршина в длину дватцать сажен почему нам Машинной и Ишунину и наследникам нашим впредь друг на друга о том месте нигде не бить челом и никакими делы не вщиняя а мировыя пошлины платить нам пополам»{158}. Челобитную составил «пищик Михайла Умрихин», а подписали за Агафью Фотиевну сын Алексей, за Ишунина по его просьбе подписал подканцелярист Петр Костин.
