Так писал один из спасенных — иерей Спасской церкви, располагавшейся на Сретенской улице в Москве. По решению братии пожертвованы были две тысячи рублей ассигнациями «на составление новых сил к защищению отечества нашего»{402}. И конечно, ежедневно братия возносила молитвы о спасении страны от нашествия врага, и в общем хоре звучал голос старца Серафима.
В 1813 году, к 15 августа — празднику Успения Пресвятой Богородицы — в Саровскую пустынь приехал вновь назначенный епископ Иона (Василевский). Осматривая пустынь, владыка ходил и по кельям монашествующих. У кельи отца Серафима произошла заминка — старец не открыл двери, но мудрость и чувство такта позволило владыке с честью выйти из этого затруднительного положения. Епископ, отказавшись от силового решения этого вопроса, мирно удалился. Спустя некоторое время Саров посетил Тамбовский губернатор Александр Михайлович Безобразов с супругой. Они были первыми, кого принял отец Серафим после ослабления затвора. Уже в конце 1830-х годов А. М. Безобразов в письме игумену выражал надежду, что сможет еще «поклониться местам, где почивают великие сподвижники обители преподобные отцы: Серафим, Марко и Лев, из которых первый не отринул усердием своим принять его благословение в затворе»{403}.
Период келейного затвора в житийной литературе обозначен пятнадцатью годами (с 1810-го по 1825-й), но о нем нельзя упрощенно говорить, как и о периоде пустынножительства.
15 лет, прожитые старцем Серафимом в келье совершенно одиноко, были так же разнообразны, как и жизнь самого монастыря. Даже при некоторой отрешенности от общемонастырской жизни он не мог полностью избегнуть его влияния. В жизнеописаниях говорится, что первые годы старца были погружены в молчание. Из писем бывшего Тамбовского епископа Ионы выясняется, что подобные ситуации могли возникать часто, например, в июне 1824 года он просит кланяться «батюшке отцу Серафиму, в безмолвии пребывающему»{404}. Однозначным не может быть и период жизни отца Серафима в Ближней пустыни. В журнале «Духовная беседа» за 1872 год приведены воспоминания паломницы, посетившей старца: «С благословения о. Серафима, Е. пробыла в Сарове в этот раз восемь дней, и он принимал ее к себе каждый день, кроме пятницы. В этот день он оставался в безмолвии и, как надо полагать, погружался в размышления о страданиях сладчайшего Искупителя»{405}. Видимо, старец налагал на себя различные дополнительные обеты в самые различные периоды своей подвижнической жизни, соотнося свои чувства и мысли с окружающей обстановкой, событиями из годового круга церковной жизни.
Не мог отец Серафим остаться обойденным, когда весной 1818 года игумен Нифонт и еще 13 иеромонахов были награждены наперсными крестами в честь победы над французской армией{406}. В наградном списке присутствовало и имя старца Серафима. Высоко оценен его молитвенный подвиг во славу русского оружия:
«Тамбовской епархии Темниковской Саровской пустыни отцу иеромонаху Серафиму.
По благополучном, с помощью Вышняго, окончании войны
«Священнейшее духовенство Наше, призывавшее пред Олтарем Всевышняго теплыми молитвами своими благословение Божие на Всероссийское оружие и воинство, и примерами благочестия ободрявшее народ к единодушию и твердости, в знак благоговения к вере и любви к отечеству, да носит на персях своих, начиная от верховнаго Пастыря включительно до Священника, нарочно учреждаемый для сего Крест
Ныне сии Кресты доставлены из Святейшего Правительствующего Синода для Духовенства Тамбовской епархии, и исполняя предписание Онаго, препровождаю при сем один таковый Крест к вам для ношения на персях на Владимирской ленте, как о том изъяснено в Высочайшем Его Императорского Величества Манифесте 30-го августа 1814 года, и особом Высочайшем повелении, прописанном в Указе из Святейшего Синода февраля от 14 числа 1818 года.
№ 32. Марта 14 дня 1818 года»{407}.
Так отмечен молитвенный подвиг старца Серафима. Что представлял собой этот крест, видно из справочной литературы. Высота его 8 сантиметров, ширина — 4,5 сантиметра. Выполнен из меди, выглядит скромно, точнее повседневно: в перекрестье на лицевой стороне изображено «всевидящее око» с лучезарным сиянием и дата «1812 год». На оборотной стороне написано:
Несмотря на свою невзрачность, эта награда наконец позволила ее обладателям получить право открыто носить наперсный крест поверх мантии. На одной из литографий — парадный вид иеромонаха Иллариона, награжденного крестом.
