— Невозможно. Один я во храме. Позвольте представиться: Вольдемар. Дамам нравится.
— Мы знакомились.
— Повторяю: невозможно, дочь моя.
— В миру вы — Александр.
— Исключено. Игорь Николаевич.
— Я вам рубль дала. В уплату.
— Вам приснилось, дочь моя. Это бывает. Ночи длинные, во храме никого. Облегчает душу раб Божий во храме.
Время стукнуло по игле, завертелось заезженной пластинкой: весны моей златые, весны моей златые, весны моей златые — Соня Рюмина в сердцах схватила пластинку, хлопнула об пол храма — сколько можно одно и то же выдерживать…
— Исповедоваться не буду. Вам не буду.
— Но мы же договорились!
— Мало ли что!.. Не буду. Никому.
— И следователю?
Иконы поплыли перед глазами, задрожали и опали церковные стены, исчез алтарь, вдоль окна шло утро, скользило по стеклу. За спиной, на кровати, умирал Иван Фомич.
