Меня подхватило и понесло, и когда заиграли следующий танец, я потащила Хьюго становиться. Это была цепочка, он стал первым, я следом, за мной Бриан с какой-то местной девушкой, и дальше, дальше. Шагали просто — три шага вперёд, один назад. И мелодия ускорялась, и в конце уже просто бежали, пока не остановились с последним звуком.
Мы отдышивались, обнявшись, стояли с краю площадки в относительной темноте, а музыканты завели что-то медленное и очень красивое, и тоже запели все, а песня оказалась про то, как встретил деревенский парень в лесу красавицу, и она сказала ему — заблудилась, мол, и он вывел её из лесу и привёл домой, и оказалось, что родных у неё нет, идти некуда, да он и не хотел её отпускать, потому что влюбился.
— А чего никто не танцует? — не поняла я.
Мелодия красивая, самое то под медляк.
— Так нет такого танца, — улыбается мой рыцарь.
— Куда там нет, пошли, — я потянула его прямо в центр.
Терять-то уже нечего, да?
В общем, я сложила его руки себе на талию, сама обхватила его за плечи, и мы некоторое время просто перетаптывались там, а потом до него что-то дошло, не иначе, и он осторожно отцепил мои руки, взял меня за кончики пальцев и повёл по кругу. Я подстроилась — на носочках, мелкими шагами, в такт музыке. И дальше мы что-то творили — то он, то я, то снова он. Меняли направление, он передавал меня из одной своей руки в другую, и я поворачивалась и проходила под его рукой, а потом он отпустил меня, и я как почуяла, что надо сделать — улетела вперёд, оглядываясь на него, а он шёл за мной, и догнал, и я сама обернулась к нему — и мы снова закружились в кольце рук. А вокруг нас тем временем пели, как та девушка согласилась стать женой парня, но сказала, что раз в месяц будет уходить в лес, и ему нельзя следить за ней. Он согласился, и не следил, и они жили хорошо, и трёх сыновей родили, а потом ему какая-то блажь в голову ударила, и он проследил, и узнал, что она не человек, а крылатое чудовище, и она сказала ему, что не может больше оставаться с ним, и улетела, а он остался с сыновьями. И так тосковал, что больше не мог, и пошёл её искать, и нашёл где-то на краю света, и она вернулась с ним домой, и аллилуйя любви.
Но всё это было где-то там, снаружи, а вот тут — только мы двое, и больше никого, и когда прозвучал последний аккорд, Хьюго наклонился и поцеловал меня, и я поцеловала его, потому что — это было хорошо и правильно, и так было надо, и иначе было просто нельзя.
Кто б мог подумать, что танец и несколько поцелуев совершенно сорвут мне крышу, и я буду тихонько стоять рядом с ним, вздыхать, касаться его — трогать то щёку, то ладонь, то вот даже до шеи дотянулась. Музыканты снова что-то играли, и все танцевали, а мы стояли с краю в темноте, обнявшись, и кажется, не только я опасалась сделать шаг наружу, из нашего уютного полумрака. Тем более, что всё хорошо и без нас.
Правда, танец закончился как-то нездраво быстро, и вместо того, чтобы завести следующий, все закричали — пора, мол, вести молодых под крышу. Ох ты ж, всё на людях, да, один сплошной ритуал? Или им позволят хотя бы остаться одним?
Вся толпа повалила по улице, впереди шли молодые, и им снова пели песню — видимо, какую-то специальную, о том, как встретил голубь голубку, и что-то там у них было, ну то есть понятно что, и детки народились потом хорошие. Вот, значит, чтоб потом хорошие детки народились. Что ж, они не тёмные маги, им не грозит родить в ту самую хреновую ночь, и даже если грозит, что ничего за это не будет. Ни им, ни детям.
Вообще, тупо посчитать, в какие месяцы не беременеть, чтобы, ну, конца октября и близко не было. Шестимесячные тут не выживают, наверное, а в семь — уже могут. Поэтому… с конца января до начала апреля, да? Чтоб с гарантией? Интересно, а они умеют предохраняться магией? Или только традиционными способами, которые или сработают, или нет?
Так, Симка, стой. Чего это ты тут раздумалась о беременности? Неужели собралась? Цыц. Живём пока не пойми как, с проклятьем этим не пойми что… и вообще, ты ж типа домой собиралась, нет? Потом, как спасёшь вот его.
«Вот он» шагал широким шагом по улице, крепко держал меня за руку, над нами плыли волшебные фонари. Поглядывал и улыбался.
Идти оказалось недалеко — и для пресловутой первой ночи обустроили отдельный сарайчик. Мы все толпились в дверях, я глянула — да, там устроено что-то вроде большой кровати. Туда запустили нашу парочку и закрыли дверь, сказали — утром постучатся. И человек десять остались во дворе — караулить, чтоб, сказали, ничего злого к ним не проникло. Правда, все они уже крепко приняли на грудь, и кто будет охранять и от кого — ещё вопрос. Вообще так-то пробежаться бы по деревне, посмотреть, кто, что и где, да вообще и караулы бы какие поставить — так, на всякий случай. Потому что — бери нас голыми руками, вот они мы все.
— О чём задумалась, леди Серафима? — тихо спросил мой рыцарь.
И я, не поверите, вывалила ему вот это всё, о чём сейчас думала. А он тихо посмеялся.
