«А раз, — продолжает та же дивеевская подвижница, — одна сестра, смущавшаяся, что она никогда не приобщается, сидя у нее в келии, думала об этом. А Пелагея Ивановна и говорит ей: «Посиди у меня, дочка». Та довольно поздно засиделась и уснула. Когда проснулась, видит, что Пелагея Ивановна стоит со скрещенными руками и ангел Божий ее приобщает. А когда та сестра подошла к ней, то она погрозилась и сказала: «Молчи о том, что видела». Потом еще другая ее келейница, Пелагея Гавриловна, недавно мне передавала: «Лет 30 тому назад проснулась я ночью и вдруг вижу: ангел Божий прилетел, взял ее и скрылся на небо, а потом опять спустил ее. И Пелагея Ивановна лежит на полу у печки, лицо светлое, радостное. Я к ней да и говорю: «Матушка, что я видела-то!» — «Молчи, молчи, никому не говори!» — ответила она.
«До кончины своей за пять лет Пелагея Ивановна сделалась очень больна, безнадежна; мы думали, что она скончается. Тогда при матушке-игумении, казначее и многих сестрах ее соборовали два священника и диакон. Я тоже была и рыдала, да и все плакали, и мать игумения; а она смотрит на всех с ангельской улыбкой и переводит свои светлые, блестящие голубые глазки со священников то на матушку, то на сестер. В руках же имела огромный букет цветов и перебирала их. Нашей удручающей скорби не было пределов, но благодаря Всевышнему, она осталась жива, только год от году слабела».
Затем достопочтенная подвижница дивеевская повторяет почти буквально тот случай, когда батюшка о. Иоанн Доримедонтович Смирнов пришел со Святыми Дарами в келью Пелагеи Ивановны и хотел ее приобщить, а она слегка отклоняла неоднократно святую Чашу, а потом и приобщилась.
Изображая самые последние часы ее земной жизни, дивеевская подвижница говорит: «Сестры все перебывали у нее и до самой кончины осаждали ее келью, желая принять последнее ее благословение, но неотступно день и ночь при ней пребывали, по назначению и благословению начальницы, кроме ее трех келейниц, еще четыре сестры: Чернышева, Арвонатаки, Карамзина и я, грешная Кудрявцева. Глядя на нее, мы рыдали и невольно замечали, что ей были таинственные видения, то тяжелые и страшные для нее, то радостные и светлые. Вдруг, например, повернет голову к стене и грубым голосом скажет и пальчиком погрозит: «Нет, этого я не делала!» Видно, враг рода человеческого и к ней приступал со своей ложью и клеветами. А то раз, несмотря на страдания и крайнюю слабость сил, накануне уже самой смерти, вдруг привстала на кровати, протянула ручки свои, высоко поднимая их, и в восторге воскликнула: «Матерь Божия!» Лицо ее сияло радостью, и вся она трепетала. Сказав эти слова, она в изнеможении опустила свою голову на подушку. Видно, Матерь Божия не оставила ее без Своей божественной помощи в последние минуты ее жизни.
Надгробное слово, произнесенное при отпевании блаженной Пелагеи Ивановны, имеет весьма важное значение. Оно указывает на ту духовную связь, которая находилась между нею и прозорливым старцем Серафимом Саровским, и разъясняет, какое значение имела почившая подвижница для Дивеевской обители.
Оно начинается такими словами: Блажен путь, в онь же идеши днесь, душе, яко уготовася тебе место упокоения. Проповедник, упомянув о кончине блаженной Пелагеи Ивановны, говорит дивеевским инокиням: «Еще раз постигла вас, благоговейные матери и сестры, глубокая скорбь разлуки с дорогим для вас существом. Было время, когда вы глубоко сетовали и плакали о разлуке с приснопамятным старцем Серафимом, вашим отцом, основателем сей святой обители, теперь вы плачете об общей вашей матери — сей лежащей во гробе блаженной старице Пелагее Ивановне. У вас нет уже ни отца, ни матери; и вы в полном смысле — сироты»31.
