Дни зимой короткие. Вскоре стемнело. Ехать до села, где работала мать, было километров пятьдесят, не меньше. У каждой встречной деревни трактора останавливались, и водители спешили в магазин купить водки, чтобы согреться в дороге. Пили и опять неслись на большой скорости по бесчисленным ухабам разбитой еще осенью дороги. Доски, спешно настланные в санях, не были закреплены и, не выдержав тряски, вскоре двинулись с места. На санях, в которых ехала мать, они сползли вниз и растворились в темноте, вызвав переполох среди сидевших людей. Все на ходу попрыгали из саней, и только мать, которая сидела в тяжелом полушубке, не сумела быстро встать на ноги. Выпрыгивая, каждый старался опереться на нее и толкал все глубже, пока ее не затащило под сани.
Мать волоком несло под рев моторов. Позади шел трактор с такими же санями. В этом шуме никто не мог услышать отчаянного вопля матери, и она была обречена на смерть. Но она успела схватиться одной рукой за какую-то палку и, держась за нее, крикнула что было сил: «Николай Угодничек, спаси меня ради болящего сына!»
Передний трактор внезапно заглох. Понеслась в воздух ругань трактористов. Мать вытащили из-под саней чьи-то добрые сильные руки, поставили на ноги. Двое молодых мужчин, поддерживая мать под руки, направились с ней в деревню невдалеке от дороги. Постучали в окно крайнего дома, попросили хозяина принять ее на ночлег и ушли неизвестно куда. Кто были эти люди, осталось тайной до сего дня.
Хозяин дома оказался старым другом нашего дедушки, отца матери. Узнав мою маму, он обрадовался, велел лечь на теплую русскую печь, а сам прикорнул на кровати, приговаривая: «Надо же беде случиться».
Мать приехала домой на другой день. Целую неделю она не могла прийти в себя от нервного потрясения и все благодарила Николая Угодника за спасение. Я вместе с ней радовался этому чуду и благодарил в душе нашего Небесного заступника. Вскоре мать опять поехала в село, привезла все необходимые справки и передала их в горсобес. Всегда, до самой своей кончины, вспоминала она это чудо в дороге, которое укрепило не только ее, но и мою слабую веру в заступничество святителя Николая.
Оттого я так люблю святителя Николая Чудотворца и всегда с любовью пишу его иконы.
Вот что рассказывала мне наша односельчанка о своем отце. Как-то пришел он в дом к одной старушке и говорит: «Дюже курить хочется. Нет ли у тебя какой-нибудь бумажки скрутить махорку?» Ну, старушка дала ему какой-то пожелтевший лист. Он посмотрел – а это Евангелие. «Нехорошо, – думает, – на табак переводить Евангелие». Но желание курить перетянуло.
А потом заболел этот человек тяжко. Врачи вроде бы и никакой особенной болезни не находят, а он чахнет и чахнет. Думал уже, что пришла пора умирать. Все, что мог, уже людям раздал, лежит на печке и ждет, когда дух выйдет.
И вдруг входит к нему ясноглазый незнакомый старичок. Встает у печки и говорит:
– Ну что, болеешь?
– Болею.
– И умрешь, если не покаешься. Разве можно Евангелие на самокрутки переводить… Покайся, тогда Господь тебе даст исцеление.
Стал человек плакать, скорбеть. И, хотя поблизости храма не было и исповедоваться он не мог, Господь за покаяние послал ему исцеление. Видно, это святитель Николай к нему приходил.
А потом вот еще что с ним было. Он невенчанным жил со своей женой Анной. И однажды увидел во сне апостолов Петра и Павла. Вокруг толпа народу стоит, и все слушают проповедь о том, как грешно жить невенчанными. Проснулся он и говорит: «Анна, давай скорее венчаться».
Все это мне его дочь рассказывала тридцать лет назад, а я вот до сих пор помню, потому что такие рассказы очень укрепляли мою веру в юности. Они врезались в память, потому что связаны с реальной жизнью, с реальными людьми, их опытом личным, не из книг вычитанным. И теперь, когда я пишу свои записки, я не фантазирую, а вспоминаю то, что мне люди когда-то рассказывали, или то, что со мной самим было. Факты я стараюсь не искажать.
Анна Матвеевна, проводив в последний путь своего мужа, опустилась в старое кресло и глубоко задумалась. На нее напало уныние. Как теперь жить с пятью детьми? Как бы ни было плохо, отец хоть и больной, но работал, приносил домой деньги. Старший сын рыбачил, негласно продавал рыбу знакомым, но у него уже своя семья. Дочку собирались учить на швею, пока же она еще не окончила школу… Малолетних надо растить… Все теперь надо тянуть одной. Анна чаще и сердечнее стала молиться Богу и по воскресным дням ходить в церковь.
Дом Анны Матвеевны находился в поселке Водников, недалеко от Успенского монастыря. Монастырь закрыли в конце двадцатых годов XX столетия, и от него остался лишь дом, в котором теперь разместилось общежитие.
С некоторыми монашенками Анна была в дружбе. Они доживали свой век кто где придется. Однажды Анну посетил незнакомый старичок и утешил ее добрым советом.
– Молись, – говорил он, – и Господь поможет тебе поднять и воспитать детей. Только надейся и не унывай, – сказал он да и пропал, выйдя из дома во двор.
