Добравшись до дворца, я обнаружила, что у ворот собралось множество карет. Члены магистрата, капитул, главы гильдий, королевская стража — в замок ринулись все мало-мальски важные в городе люди. Внутри толпа понесла меня в главный зал, причем народу было столько, что все не поместились. Половине пришлось вернуться в каменный двор.
Видимо, совет получился коротким. И вот-вот должны были объявить официальные результаты.
Балкон на стене был открыт и в зал, и во двор так, чтобы громкий голос услышали с обеих сторон. Помахав ревущей толпе, на балкон вышла Глиссельда. Она действовала от имени бабушки, но все, кто видел ее в тот день, облаченную в белый траур по матери, с золотыми волосами, сияющими, как самая роскошная корона, знали, что их взглядам предстала следующая королева. От восторга все смолкли.
В руке у нее было сложенное письмо. Она протянула его глашатаю, на редкость горластому парню, и его голос оглушительно разнесся над притихшей толпой.
Генералы Танамута!
Горедд оспаривает справедливость ваших притязаний на управление драконьими землями. Ардмагар Комонот еще жив; жалкие угрозы не заставят нас выдать его вам, и мы не признаем обоснованными фиктивные обвинения, выдвинутые против него. Он наш верный друг и союзник, автор и поборник мирного соглашения и законный правитель Танамута.
Настаивая на объявлении войны, не питайте глупых надежд, что мы беспомощны или что ваш собственный народ решит сражаться за вас, а не за продолжение сотрудничества между нашими видами. Это соглашение стало истинным благом для обоих государств, которые изменились к лучшему. Вам не удастся снова утащить их в прошлое.
Искренне надеюсь, что мы сможем разрешить этот конфликт переговорами.
С тяжестью в сердцах мы разразились аплодисментами, понимая, что генералы только такого предлога и ждут. Грядет новая война, желаем мы того или нет. В толпе виднелись ухмылки, так что, наверное, кое-кто все же желал.
Расходился народ безумно медленно — всем хотелось завладеть вниманием принцессы или ардмагара, присягнуть на верность или высказать возражения. Дворцовая стража управлялась как могла, но Киггса нигде не было видно. Как-то не похоже на него — не быть в самой гуще событий.
Принцесса Глиссельда тоже ухитрилась исчезнуть. Возможно, Киггс был вместе с ней. За пределами королевского крыла было только два места, где мог бы их искать человек моего ранга. Но стоило мне ступить на главную лестницу, как меня остановил раздавшийся позади голос:
— Скажите мне, что это не так, Серафина. Скажите мне, что они о вас солгали.
Я оглянулась. Через атриум ко мне шел граф Апсиг, и его шаги эхом отдавались от мраморного пола. Я не спросила, что он имел в виду. Правители Ниниса и Самсама разнесли новость во все концы дворца. Я крепко сжала перила, успокаивая себя.
— Это не ложь. Я наполовину дракон… как Ларс.
Он не скривился и не ринулся на меня с кулаками, чего я отчасти боялась. На лице Йозефа проступило отчаяние, он бессильно опустился на широкую каменную ступеньку и уронил голову на руки. На секунду я задумалась, не сесть ли с ним рядом — он выглядел таким несчастным! — но уж очень граф был непредсказуем.
— Что же теперь делать? — сказал он наконец, всплеснув руками и подняв покрасневшие глаза. — Они выиграли. Нет больше ничего чисто человеческого, нет исключительно нашей стороны конфликта. Они везде пролезают, везде захватывают контроль! Я присоединился к Сынам святого Огдо, потому что они казались единственными, кто был готов действовать, кто был готов посмотреть соглашению в глаза и назвать его тем, что оно есть на самом деле: нашей погибелью.
Он вцепился рукой в волосы, словно хотел выдернуть их с корнем.
— Но кто познакомил меня с Сынами и убеждал присоединиться? Дракон, леди Коронги.
— Не все из них желают нам зла, — сказала я тихо.
— Да? А как же та, что обманула вашего отца, или тот, из-за которого моя мать родила ублюдка?
Я ахнула, и он бросил на меня сердитый взгляд.