— Человечество может быть учителем, — кричит ардмагар. — Суть мира — в обмене знаниями. Мои реформы — запреты на кровную месть и на накопительство — подстегнуты философскими идеями людей. Если идеи логичны, этичны и измеримы, мы можем их перенять. Но я должен предупредить вас, всех вас — от новоперекинувшегося, впервые увидевшего юг, до почтенного учителя, влетевшего в облако беспечности: человечность таит в себе угрозу. Не потеряйте себя во влажных складках людского мозга. Поддавшись химической интоксикации — эмоциям — драконы способны забыть, кто они на самом деле.
Здесь ардмагар неправ. Я помню себя — вплоть до третьего значащего разряда — и помнила, даже когда хотела забыть. Но и теперь, на высоте, я не забыла так же и Клода.
— Эмоции вызывают привыкание! — скрежещет ардмагар. — В них нет смысла: они противоречат разуму. Их полет стремится к нелогичной, недраконовой морали.
— И к искусству, — бормочу я.
Он ловит эхо моего голоса: акустика Высокого гнезда совершенствовалась тысячелетиями, чтобы слышно было каждого.
— Кто заговорил без арда?
Поднимаю голову под углом в сорок градусов, выйдя из позиции покорности. Все пялятся.
— Я сказала, ардмагар, что полет человеческих эмоций стремится к искусству.
— К искусству. — Он измеряет меня взглядом охотника, оценивает мою скорость и силу обороны. — Искусство блестит перед нашим носом, словно неуловимый клад. Я это понимаю, детеныш. Но мы изучим искусство. Пролетим над ним во всех направлениях, но на здравом, безопасном расстоянии. Когда-нибудь мы поймем его силу. Приведем ее в ард. Мы научимся разбивать его скорлупу и поймем, почему оно того стоит. Но не пытайтесь лететь по следу людей. Разве стоит ради искусства, что живет не дольше одного вдоха, всю жизнь провести в рабстве зловонных прихотей мясистого мозга?
Опускаю голову, подавляя инстинкт. То, что я почувствовала, человек назвал бы гневом. В мозгу дракона это называлось «сжигай или улетай». Зачем только я заговорила? Он измерит мои слова и вычислит, что я заразна. Цензоры явятся среди ночи и отправят меня на иссечение. Они вырежут, выскребут из меня это неисчислимое.
Это приведет мои нейроны обратно в ард. Я желала забыть, поэтому и вернулась домой. Я хочу этого — и не хочу.
Нельзя лететь в двух направлениях сразу. Я не могу гнездиться среди тех, кто считает меня ущербной.
Просматриваю текст, записанный в блок, и добавляю к нему: «Любовь — это не болезнь».
