— Миледи, — сказала я дрожащим голосом, — кто-то вам солгал.
Ее пальцы впились мне в руку, словно когти.
— Вы думаете, что так много знаете, — процедила она неестественно любезно. — Но вас переиграют, дорогая моя. Вам известно, что святой Огдо говорит о самоуверенности? «Есть в зрении слепота, и в уме — глупость. Будь терпелив: даже самое яркое пламя сожжет само себя и угаснет».
— Он это говорил о драконах. И что я сделала, что заставила вас считать меня самоуверенной? Это оттого, что я не согласилась с вашими взглядами на образование принцессы?
— Со временем все откроется, — сказала она небрежно, таща меня за собой. — Тем, кто прав.
Мы повернули на запад и вошли в прачечную.
Вторую прачечную.
Котлы были перевернуты, и прачки ушли наверх ужинать, но огонь все еще ревел. С потолочных перекладин, почти касаясь пола, свисало постельное белье и трепетало, будто платья на балу призраков. Искаженные тени мелькали на этих бледных экранах, вытягиваясь и сжимаясь по прихоти переменчивых языков пламени.
Одна из теней двигалась осмысленно. Здесь был кто-то еще.
Леди Коронги повела меня по лабиринту сохнущего белья в дальний угол комнаты, где нас ждала принцесса Дион, шагая туда-сюда, будто львица в клетке. Все это было как-то неправильно. Я остановилась, леди Коронги потащила меня дальше. Принцесса презрительно усмехнулась.
— Полагаю, будет справедливо позволить вам объясниться, дева Домбей.
В комнате была лишь одна дверь и крохотное окошко, высоко в стене, совершенно запотевшее. Я взмокла от жара, не понимая, что мне предложено объяснять. Почему не явилась показать кровь? Слухи о том, что я дракон? Или то, другое обвинение леди Коронги? Может, все сразу? Гадать было опасно.
— В чем именно, ваше высочество?
Она вынула из корсажа кинжал.
— Прошу запомнить: я поступила справедливо. Кларисса, держи ее.
Леди Коронги оказалась удивительно сильна для своего небольшого роста и хрупкого сложения. Она взяла меня в борцовский захват — его называют «пряжка», хотя он больше похож на ошейник. Принцесса Дион потянулась к моей левой руке, и я быстро подставила правую. Она слегка кивнула и дернула носом, удовлетворенная моей покорностью. Я думала, она уколет меня в палец, но она задрала мои рукава, выгнула ладонь и резко провела лезвием по моему бледному запястью.
У меня вырвался вскрик. Сердце в груди заскакало галопом. Я выдернула руку, и красные брызги расцвели пятнами на развешанном перед нами постельном белье, будто маковое поле или какая-то отвратительная пародия на простыню первой брачной ночи.
— Хм. Какая неприятность, — сказала принцесса с раздражением.
— Нет! — воскликнула леди Коронги. — Это какой-то трюк! Я знаю из верного источника, что от нее несет сааром!
— Твой верный источник ошибся, — сморщила нос принцесса. — Я ничего не чувствую, и ты тоже. Каждый рассказывает сплетни по-своему — может, изначально речь шла не о ней. Эта чернь вся так похожа друг на друга.
Леди Коронги отпустила меня, и я рухнула на пол. Она брезгливо подняла подол платья, оттопырив мизинцы, и пнула меня остроносой туфлей.
— Как тебе это удалось, тварь? Что ты сделала со своей кровью?
— Она не саарантрас, — раздался из-за леса простыней спокойный женский голос. Кто-то двинулся к нам в угол, наплевав на лабиринт и шагая прямо через постельное белье. — Прекрати ее пинать, костлявая дрянь, — добавила дама Окра Кармин, отодвинув рукой последнюю окровавленную простыню и оставив ее за спиной.
Принцесса Дион и леди Коронги уставились на нее так, будто из ее плотной фигуры вышел более убедительный призрак, чем из всех этих вздымающихся белых занавесей.
— Я услышала крик, — сказала дама Окра. — Подумала позвать стражу, но решила сначала посмотреть, что случилось. Вдруг кто-то просто увидел крысу. — Она насмешливо оскалилась, взглянув на леди Коронги. — Я почти угадала.
Леди Коронги пнула меня в последний раз, будто чтобы доказать, что не послушалась приказа. Принцесса Дион вытерла кинжал носовым платком, который потом бросила в ближайшую корзину, и грациозно перешагнула через мое распластанное тело, но остановилась и злобно посмотрела на меня сверху вниз.
— Не думай, что оказаться человеком достаточно, чтобы вернуть мое уважение, потаскуха. Моя дочь, быть может, и глупа, но я — нет.
Она взяла леди Коронги под руку, и обе удалились с величавым видом благородных особ, которым совершенно нечего стыдиться.
Дама Окра молчала, пока они не ушли, а потом бросилась меня поднимать, кудахча:
— Ну вы и идиотка, что пошли за ними в пустую прачечную. Вы чего ожидали, что они вам хотят вышивку на наволочке показать?
— Но уж такого я точно не ожидала! — Я прижала руку к груди, кровь хлестала пугающе сильно.
Дама Окра вытащила из корзины платок принцессы Дион и обвязала мне запястье.
— От вас и вправду пахнет сааром, — тихо сказала она. — Капелька духов отлично скрыла бы запах. Я так и делаю. Нельзя же позволить такой мелочи, как происхождение, мешать нам жить, правда же?