Оно не летело, а бежало, очень быстро – и прямо на нее.
Вот тут девочку охватил настоящий ужас. О чем она только думала, когда заигралась с детенышами дикой кошки?! Теперь на нее мчалась разъяренная мамаша-пума, готовая убить, чтобы защитить своих детей.
Страх придал Серафине сил. Пума сделала могучий бросок, выставив клыки и когти. Серафина понимала, что сейчас погибнет, но все же попыталась увернуться. Мощный удар сшиб ее с ног. Девочка и пума покатились по траве рычащим, шипящим клубком, в котором мелькали то когти, то зубы, то клыки.
Серафина билась отчаянно. Никогда в жизни ей не доводилось бороться с кем-то, столь сильным физически. Победить пуму было невозможно; рядом с этой лесной тварью Серафина была лишь жалким котенком. Оставалась одна надежда на бегство. Девочка брыкалась и пиналась, лупила зверя кулаками, била подвернувшейся под руку палкой, и все это время не переставала пронзительно визжать.
Когда пума попыталась добраться до ее шеи, чтобы перегрызть горло, Серафина впилась ногтями дикой кошке в глаза и закрутилась бешеной юлой. Пума чуть ослабила хватку, девочка наконец вырвалась из могучих лап и кинулась бежать, как ошпаренная собачонка.
Пума погналась за ней, но Серафина, спасая свою жизнь, развила просто невероятную скорость. Она белкой юркнула в густой кустарник и помчалась дальше, не останавливаясь ни на мгновение. Серафина перескочила через каменистый ручей, пробежала густой сосновый бор, продралась через заросли чертополоха и ежевики. Она карабкалась по склонам и взмывала на скалы, ни на миг не сбавляя шага. Она бежала без оглядки до тех пор, пока грудь не стиснуло пульсирующей болью.
В конце концов, измученная, она рухнула под куст, точно заяц, и прислушалась к звукам погони. Их не было.
Наверное, пума, удовольствовавшись тем, что прогнала непрошеную гостью, вернулась к детенышам. Серафина представила, как лесная кошка отругала детей за то, что они играли с незнакомкой, а затем запихала обратно в логово под корнями поваленного дерева.
Задыхающаяся и израненная, Серафина поплелась дальше через лес, желая уйти как можно дальше от кладбища и пумы и клянясь себе никогда не возвращаться в это кошмарное место.
Остановившись на секунду, чтобы перевести дыхание, девочка оглянулась. И с кристальной ясностью поняла, что окончательно заблудилась.
Серафина продолжала двигаться вперед и скоро очутилась на поросшем деревьями гребне холма. Похоже, она с перепугу пробежала вверх чуть ли не до середины горы.
Совершенно обессиленная, она все-таки решилась немного отдохнуть и осмотреть свои раны. Вся одежда была изорвана в клочья. Кусок бечевки, которым она перепоясывала отцовскую рубашку, порвался и пропал. Глубокие царапины от когтей покрывали руки и ноги. Голова раскалывалась. На груди виднелись следы клыков. Пума здорово ее потрепала, но Серафина боялась, что будет гораздо хуже.
«Больно, но выживу, – подумала она. – Если, конечно, сумею вернуться домой». Она всегда считала, что папаша, говоря о лесе, специально нагнетает страху. Но тот на поверку оказался гораздо темнее и опаснее, чем она себе воображала. После всего случившегося Серафина не сомневалась, что вторая ночь в лесу ее прикончит. Но от дома ее по-прежнему отделяли многие километры, и она не имела ни малейшего представления, в какую сторону идти.
В надежде определить дорогу по солнцу, девочка посмотрела на небо, но его затянули низкие темные облака. Тогда она огляделась вокруг – вдруг какая-нибудь гора вдалеке или другая примета местности подскажут ей путь? Без компаса и карты, не зная, где Билтмор, как Серафина могла быть уверена, что идет в правильном направлении?
Жар погони перестал ее согревать; девочка почувствовала, что замерзает, и тут еще вдобавок пошел дождь.
– Ну прекрасно! – закричала она облакам. – Спасибо тебе. Как это мило, дурацкое ты небо!
Только этого еще не хватало! Серафина ненавидела сырость. Проклятый лес успел ей осточертеть. Она отчаянно хотела домой и ужасно соскучилась по папаше! Девочка мечтала о стакане молока, кусочке жареного сома, уютном пламени печки в мастерской, сухой и теплой постели за бойлером. Еще вчера она тихо кралась по пушистым коврам элегантных билтморских залов, а сегодня застряла в этом холодном, мокром лесу!
Дождь все лил, и Серафина попыталась спрятаться под сосной, но это не помогло. На макушку и шею по-прежнему шлепались крупные капли, и от этого она чувствовала себя совсем несчастной. Из-под ног струились ручейки и бежали вниз по каменистой почве. Мокрая, продрогшая, Серафина стояла, вцепившись в дерево, и страшно боялась, что не удержится и заскользит вниз по размокшему склону горы. Вот бы папаша пришел с лестницей и спас ее, как когда-то в детстве. Но отец даже не знал, где ее искать.
Наконец потоки дождевой воды натолкнули ее на мысль.
Вода течет вниз. Вниз по склонам и в реку.
