Серафину ошеломило то, что он не бросился немедленно отвечать или отрицать то, что она сказала. Брэден промолчал. И задумался. Надолго задумался. Каждая пролетающая секунда ранила ее в самое сердце, как острый кинжал, поскольку Серафина была уверена, что озвучила его мысли. Ей хотелось выпрыгнуть из окна, скрыться среди деревьев. Его поведение подтверждало ее подозрения, что она странная и до ужаса уродливая!
– Можно я тоже задам тебе вопрос? – проговорил наконец Брэден. – У тебя в жизни было много друзей?
– Нет, – сдержанно ответила Серафина. Про себя она подумала, что Брэден выбрал особенно жестокий способ объяснить, насколько она уродлива.
– У меня тоже, – ответил он. – По правде говоря, кроме Гидеана и лошадей, у меня никогда не было настоящего друга, моего ровесника, кому можно доверить все на свете и с кем можно пуститься в любые приключения. Я был знаком с множеством девочек и мальчиков и проводил с ними время, но…
Брэден умолк. Он не мог объяснить. Серафина почувствовала его горечь и обиду, и ей сразу стало жаль молодого хозяина, хотя он только что почти обозвал ее чудовищем прямо в лицо.
– Продолжай, – мягко попросила она.
– Н-не знаю, почему, но у меня почему-то нет друзей среди…
– Людей, – подсказала Серафина.
Брэден кивнул.
– Правда, странно? То есть очень странно. После гибели моей семьи я не хотел ни с кем разговаривать или быть рядом. Не хотел гадать, увижу ли, как и когда они умрут. Просто не хотел. Я хотел быть один. Мои тетя и дядя были ко мне очень добры. Они привозили сюда детей, чтобы я подружился с кем-нибудь. Но я ужинал с ними, потому что этого желали дядя и тетя. Я танцевал с девочками, потому что так хотели дядя и тетя. Я ни разу не сказал ни одного дурного слова ни девочкам, ни мальчикам, я хорошо к ним относился… Может быть, они даже не догадывались, что я чувствовал. Они были совершенно нормальные, но мне почему-то больше нравилось быть с Гидеаном, или следить за птицами, или исследовать лес. Когда дядя пригласил моих кузенов, чтобы они гуляли со мной, они начали играть в мяч, и я потихоньку от них ушел. Не понимаю почему. Дело не в них. Думаю, что-то не так со мной, Серафина.
Девочка внимательно посмотрела на Брэдена, а потом спросила очень тихо, поскольку не была уверена, что хочет знать ответ:
– А когда ты встретил меня, тоже так было?
– Я не… Я…
– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила она спокойно, пытаясь понять.
– Нет, это… трудно объяснить…
– Попробуй, – предложила Серафина, хоть и боялась услышать, что она ему безразлична и что он предпочитает быть один.
– С тобой было по-другому, – признался Брэден. – Мне стало любопытно, кто ты такая. Когда ты умчалась по лестнице, я кинулся тебя искать. Я перерыл весь дом, все этажи. Заглянул в каждый шкаф и под каждую кровать. Все вокруг искали Клару Брамс, да пребудет с ней Господь, но я искал тебя, Серафина. Когда дядя и тетя решили отправить меня к Вэнсам, я впервые закатил им сцену. Ты бы видела их лица. Они не могли понять, какая муха меня укусила.
Серафина улыбнулась:
– Тебе так сильно не хотелось уезжать из Билтмора?
По-прежнему улыбаясь, она подошла и села на край кровати рядом с Брэденом.
– Ты не представляешь, как я обрадовался, когда увидел, что старый дурак Крэнкшод трясет тебя, как грушу. Я подумал: «Вот она! Вот она! Я могу ее спасти!»
Серафина рассмеялась.
– Ты мог бы прийти чуть раньше и спасти меня от этой встряски с самого начала!
Брэден улыбнулся. Смотреть на его улыбку было очень приятно. Но тут он вспомнил вопрос Серафины и снова стал серьезным.
– Позже, во время боя в лесу, и в экипаже той ночью, и утром, когда ты исчезла, я понял, что ты действительно не такая, как все, кого я встречал раньше. Да, ты другая, Серафина… совсем другая… может быть, даже странная, как ты сама сказала… не знаю… но… – Тут он снова умолк.
– Но тебе это подходит, – медленно проговорила Серафина, думая, что поняла его.
– Да. По-моему, именно это мне в тебе и нравится, – подтвердил он.
В комнате снова повисло молчание.
– Значит, мы друзья, – сказала в конце концов Серафина, с замиранием сердца ожидая ответа.
Ее слова прозвучали одновременно как утверждение и как вопрос, на который можно было ответить и «да», и «нет». Вопрос, который она задавала впервые в жизни.
– Мы друзья, – согласно кивнул Брэден. – Хорошие друзья.
Серафина улыбнулась ему – и он улыбнулся в ответ. У девочки стало так спокойно на сердце, как будто она только что напилась теплого молока.
– Еще я хотел сказать, Серафина, что с тобой все в порядке. Может быть, и со мной тоже все в порядке. Не знаю. Просто мы немного не такие, как все, ты и я, каждый по-своему. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Неожиданно Брэден вскочил с кровати.
– У меня есть для тебя подарок, – сообщил он, зажигая масляную лампу на ночном столике. – Я знаю, что тебе не нужен свет, но мне без него не обойтись. Иначе я обязательно ударюсь обо что-нибудь в темноте.
– Подарок? Для меня? – Серафина не верила собственным ушам.
