Ремней безопасности в машине не было. Роуми дал по газам, и вскоре они уже мчались по разделительной полосе, и старенький «форд» дребезжал и сотрясался от бампера до бампера. Мили через две коп сказал:
— Мне правда очень жаль, мэм. Просто делаю свою работу.
— А вы полицейский или что-то вроде местного шерифа? — спросила она.
— Я констебль. Придан в усиление местным дорожным патрульным.
Она кивнула, точно это что-то проясняло. Он вел машину, запястье его левой руки покоилось на рулевом колесе, которое так и вибрировало. На прямых участках дороги прибавлял скорость, и тряска возрастала. Саманта покосилась на спидометр. Он тоже не работал. Затем Роуми снова пролаял в микрофон что-то неразборчивое, как плохой актер, и снова никто не ответил. Машина слишком быстро вошла в крутой поворот, и, когда ее хвостовую часть замотало, Роуми спокойно позволил ей выровняться и лишь затем нажал на тормоза.
«Я погибну, — подумала Саманта. — Или от руки этого психа, или в автомобильной катастрофе». Желудок выворачивало наизнанку, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Вцепившись в свою сумочку, она закрыла глаза и стала молиться.
Лишь на окраинах Брэйди ей удалось немного успокоиться. Если он хотел изнасиловать ее, потом убить и сбросить тело в пропасть, то делать этого в городе он не станет. Они проезжали мимо магазинов со стоянками, посыпанными гравием, мимо выстроившихся в ряд небольших аккуратных домиков, окрашенных белой краской. Она подняла глаза и увидела, что впереди над деревьями высился шпиль церкви. Перед тем как выехать на Мейн-стрит, Роуми резко свернул и въехал на немощеную стоянку перед тюрьмой округа Ноланд.
— Следуйте за мной, — сказал он. На долю секунды Саманта даже обрадовалась, что ее привезли в тюрьму.
Она прошла следом за ним к главному входу и огляделась по сторонам — убедиться, что никто этого не видит. Да и кому вообще тут есть до нее дело? Оказавшись внутри, они прошли в пыльный коридор с облупившейся на стенах краской. Слева — дверь с выведенной чернилами надписью «Тюрьма». Но Роуми указал направо и сказал:
— Посидите там, пока я составляю протокол. И чтоб без глупостей, ладно?
Поблизости не было ни души.
— Да куда ж я денусь, — заметила Саманта. — Машины у меня все равно нет.
— Просто посидите и помолчите.
Она уселась в пластиковое кресло, а он скрылся за дверью. Стены тут оказались тонкие, потому что вскоре она услышала его голос:
— Задержал тут одну девицу из Нью-Йорка, перехватил у Данн-Спринг, шла со скоростью пятьдесят одна, можешь себе представить?
Ему сердито ответил мужчина:
— О нет! Опять ты за свое, Роуми.
— Да. Взял с поличным.
— Завязывай с этой хренью, Роуми.
— И нечего тут спорить, Дью.
Послышались тяжелые шаги, голоса удалялись, стали тише. Затем откуда-то из глубины помещения донеслись сердитые возгласы. Слов Саманта не разобрала, но ясно было одно: какие-то двое мужчин яростно спорят с Роуми. Затем голоса стихли. Из двери напротив вышел плотный мужчина в синей форме и сказал:
— Приветствую. Вы мисс Кофер?
— Да, это я, — ответила она, оглядывая пустое помещение.
Он протянул ей права и спросил:
— Можете подождать еще минутку?
— Конечно. — А что еще она могла ответить?
Где-то вдалеке снова зазвучали сердитые голоса, потом вдруг оборвались. Она написала текстовое сообщение матери, затем — отцу, и еще одно — Блит. Если тело ее не найдут, по крайней мере, кое-какие детали этого преступления станут известны.
Дверь снова отворилась, и в коридор вышел молодой человек. На нем были линялые джинсы, высокие ботинки, модная спортивная куртка. Он весело ей улыбнулся и спросил:
— Вы Саманта Кофер?
— Да.
Он отодвинул от стены пластиковое кресло, уселся напротив — так близко, что колени их почти соприкасались, — и сказал:
— А я Донован Грей. Я ваш адвокат и только что снял с вас все обвинения. Полагаю, что нам с вами лучше убраться отсюда, чем скорее, тем лучше. — С этими словами он протянул ей визитку.
Саманта взглянула. Вроде бы действительно адвокат. И контора его находится на Мейн-стрит в городе Брэйди.
— Ладно. И куда мы пойдем? — осторожно спросила она.
— За вашей машиной.
— А как же этот констебль?
— По дороге все объясню.
Они быстро вышли из здания тюрьмы и уселись в джип «чероки» последней модели. Он завел мотор, тут же по радио грянул рок в исполнении Брюса Стингстина, и Донован Грей торопливо выключил музыку. Ему было лет тридцать пять — сорок: густые черные волосы, трехдневная щетина на щеках, грустные темные глаза. Они отъехали от здания тюрьмы, и Саманта сказала:
— Погодите. Мне нужно отправить несколько сообщений.
— Конечно. Здесь на несколько миль вполне приличная связь.
Она отправила эсэмэски матери, отцу и Блит, написала, что уже не в тюрьме, что все вроде бы налаживается, насколько это возможно в подобных обстоятельствах. Так что пускай пока не беспокоятся. Сейчас она в безопасности. Позвонит и объяснит все позже.
Они выехали из города, и Донован сказал:
