— Вы знаете, как обстоят дела с Даром. Нам даны отрывки, части, но никогда — вся картина в целом. Но у меня в мысленной картине нет городских стен. Держите наготове оружие и ваши прославленные кулаки, Симон. — Она снова забавлялась, но смех ее звучал невесело. Скорее, это был добродушный смех товарища. И Симон понял, что он должен принимать дружбу на ее условиях.
Войско Эсткарпа продвигалось вперед быстро, но ему еще оставался день пути, когда они миновали последнюю пограничную крепость и двинулись вдоль изогнутого берега моря. Гвардейцы постоянно меняли в крепостях лошадей и поэтому буквально пожирали мили.
Салкары, не привыкшие к езде верхом, угрюмо сидели в седлах, казавшихся слишком маленькими для их могучих тел — Магнус Осберик не был исключением, но не отставали. Они ехали с упорством людей, для которых главным врагом было время.
Утро стояло яркое, а масса пурпурных цветов, на кустарниках вдоль дороги, отражала блеск солнца. Воздух приносил в себе обещание соленых волн впереди, и Симон испытывал возбуждение, которого уже давно не знал. Он пока не сознавал, что напевает, пока его не окрикнул знакомый хрипловатый голос:
— Птички поют перед ударом ястреба.
Он добродушно воспринял насмешку.
— Не хочу слышать злое карканье — слишком хороший день.
Волшебница потянула за металлический шарф, закрывавший ее плечи и горло.
— Море — оно здесь в ветре…, — взгляд ее устремился вперед, к горизонту, куда уходила дорога. — У нас море в крови. Поэтому кровь салкаров может смешиваться с нашей. И так бывает часто. Когда-нибудь я уплыву в море. Волны, убегая от берега, тянут меня за собой.
Голос ее звучал музыкой, но Симон внезапно встревожился, ощутив, как у него пересохло в горле. Может и не было у него дара волшебниц, но что-то в нем зашевелилось, ожило, и он, не отдавая себе в этом отчета, поднял руку, давая сигнал остановиться.
— Да! — рука волшебницы повторила его жест. Корис обернулся. Он отдал приказ, и весь отряд остановился.
Капитан передал командование Танстону и отъехал назад. Обвинить его в недостатке бдительности было нельзя: далеко по флангам рассыпались разведчики.
— Что случилось?
— Мы к чему-то приближаемся, — Симон всматривался в местность впереди, такую спокойную под лучами солнца. Ничто не двигалось, только высоко в небе кружилась птица. Ветер затих, не шевелился ни один листик. Но Симон готов был поручиться, что впереди ждет засада.
Удивление Кориса кончилось, он перевел взгляд с Симона на волшебницу. Она наклонилась вперед в седле, ноздри ее раздувались, она глубоко дышала. Она прислушивалась, как это делают собаки. Пальцы ее двинулись, изображая какие-то знаки, и она резко и убежденно кивнула:
— Он прав. Впереди — пустое пространство, в которое я не могу проникнуть. Силовой барьер. За ним может скрываться засада.
— Но как он мог… У него нет Дара! — и Корис быстро взглянул на Симона, в его взгляде было недоверие. Затем он отдал несколько приказов и сам выехал вперед, туда, где дорога уходила за очередной поворот.
Симон достал свой самострел. Откуда он знает, что впереди засада? У него бывали такие озарения и в прошлом — например, в тот вечер, когда он встретил Петрониуса, но никогда раньше предвидение не было таким острым и ясным. Ощущение тревоги еще больше усилилось.
Волшебница держалась за ним, как раз за первой линией гвардейцев. Из-под кольчуги она извлекла туманный кристалл, который служил ей оружием. Она подняла камень над головой и выкрикнула несколько слов на непонятном для Симона языке.
Впереди показалось естественное скальное образование, напоминавшее клык огромной челюсти. Дорога ныряла под своеобразную арку, образованную двумя клыками. У подножия скал рос густой кустарник, образуя непроницаемый заслон.
Из кристалла ударил луч, направленный на более высокую скалу. В месте его соприкосновения с камнем поднялся густой туман, закрывая скалы и кусты. И оттуда, из этого серо-белого тумана, показались нападающие. В полном вооружении, они бежали вперед, сохраняя полное молчание. Заостренные шлемы с забралами придавали им вид необычных хищных птиц. Необычная тишина их нападения добавилась к неожиданности.
— Сал! Сал! Сал! — морские бродяги обнажили мечи навстречу приближающейся линии атаки. Во главе салкаров стоял Магнус Осберик.
Гвардейцы не издали крика. Корис не отдавал приказов. Но стрелки выбрали цели и выстрелили, а меченосцы поехали вперед, держа оружие наготове. Они ехали верхом, а молчаливые враги были пешими.
Симон изучил вооружение Эсткарпа и знал, где находится незащищенное место в доспехах… Справедливо ли это и для брони Колдера? Он прицелился и выстрелил. Колдер повернулся и упал, а его заостренный шлем воткнулся в землю.
— Сал! Сал! Сал! — гремел боевой клич салкаров, сражающихся в ожесточенной рукопашной схватке. В первые несколько мгновений боя, Симон думал лишь о том, что необходимо найти цель. Затем он начал замечать необычность нападения.
