Катя, ничего не объясняя, не хотела знакомиться, заводить друзей. Взгляд ее янтарных глаз, казалось бы, теплых по своей цветовой сущности, обдавал холодом. Ну вылитая Снежная королева, спрятавшаяся от мира в неприступном ледяном дворце. Она не хотела оттаивать в навязчивом внимании новых одноклассников. И это было им обидно, превращало их симпатию в неприязнь.
– Слушай, Булатова! Считаешь, ты самая крутая? Лучше всех, да?
В седьмом классе тогда училась одна «звезда» – Тася Федоришина, яркое воплощение одного из утрированных стандартных образов. Та самая насквозь пропитанная запахом ванили фифа в нежных тонах с ярлычками известных брендов на одежде. Она полагала себя законодательницей всего, чего только возможно: моды, правил, мнений. При ней была группа поддержки – Злата, Маша и Люда, подобранные по принципу, чтобы не затмевали, а выгодно оттеняли пастельно-карамельное Тасино совершенство.
Федоришина задавала тон в классе, с ней считались. Она к любому умела найти подход, знала, на кого можно надавить, не опасаясь ответных мер, кто легко клюет на лесть, а кто предпочитает оставаться в стороне и согласится на все, лишь бы его не беспокоили.
Если честно, Катя сначала понравилась Тасе своей независимостью, сдержанностью, твердостью. Тем, что не смутилась, оказавшись под безжалостным обстрелом придирчивых и оценивающих взглядов своих новых одноклассников. Даже не улыбнулась, как обычно делали новички, желая понравиться и намекая, что они такие милые и замечательные, поэтому все должны отнестись к ним доброжелательно и ласково. Равнодушно кивнула Елене Валерьевне, равнодушно, ни на кого не глядя, протопала на указанное ей место.
Тася подумала, что неплохо бы заполучить такую девчонку в свою свиту. Она эффектнее и умнее Златы, Маши и Люды, вместе взятых. Перетянуть ее на свою сторону, прибрать к рукам, пока не освоилась, не почувствовала себя хозяйкой и не вздумала занять Тасино место.
Катя на все попытки Федоришиной наладить отношения ответила холодным безразличием. Еще и смотрела свысока – потому что была на несколько сантиметров длиннее. Она даже не замечала Тасиного пристального внимания к своей персоне.
Ну не присматривалась она к одноклассникам, не интересовали они ее в качестве кандидатов в друзья.
В лицей Катя перешла не для того, чтобы общаться и налаживать личную жизнь. Престижные школы существуют, чтобы в них учиться, готовиться к достойному поступлению в вуз, закладывать фундамент благополучного будущего. А друзей не надо. И подруг тоже.
Странно как-то, без подруг. И вообще как можно пренебречь самой Федоришиной Тасей? Эта Булатова – дылда и зазнайка. Молчит все время, сторонится. Видимо, замышляет что-то. А если не желает по-хорошему, по-человечески, можно ведь и припугнуть.
Не, ну правда обидно!
Вот прямо сейчас мимо раздевалки прошла Булатова, скользнула взглядом по Тасе и сделала вид, что не узнала. Или вообще не заметила. Типа Федоришина для нее пустое место. Даже «привета» недостойна.
Тася поделилась с верными подругами Златой, Машей и Людой, и те, естественно, ее поддержали.
– И не говори, – подхватила Маша. – Я ей вчера сказала, что мы в кино в первый день каникул собираемся. А она, вместо того чтобы с нами попроситься, заявляет: «Желаю приятного просмотра».
Во время урока физкультуры Тася с соратницами тихонько улизнули из спортивного зала, устроились в закутке перед раздевалками возле огромного, весьма потрепанного и не имеющего особой ценности шкафа со спортивным инвентарем, пошептались и отправили Златку назад, в зал, чтобы вызвала одноклассницу для разговора.
Злата подкралась к Булатовой.
– Кать, пойдем со мной! – проговорила вкрадчиво.
– Зачем? – поинтересовалась Катя без особого любопытства.
– Ну пойдем! Надо.
Булатова дернула плечами.
– Ладно.
И Злата привела ее прямо в руки Федоришиной и Ко, заблаговременно принявших внушительный воинственный вид.
Катя так ничего и не поняла – куда шла? зачем? почему стоят тут, в душном закутке, три ее одноклассницы? – поэтому спросила:
– И что?
И тогда Тася сказала, выразительно растягивая слова, ага, то самое:
– Слушай, Булатова! Считаешь, ты самая крутая? Лучше всех? Да?
Катя растерялась, попробовала отшутиться:
– Нет, я не считаю. Сейчас физкультура, а не математика.
Но давно уже ставшее привычным защитное ледяное спокойствие сделало ее слова колюче-высокомерными.
– Ты еще и жутко умная?
Федоришина поджала губы, слегка склонила голову к плечу, уставилась презрительно-вызывающе. А Катя по-прежнему недоумевала:
– Тась! Тебе чего надо?
– Не понимаешь?
– Не понимаю.
До других быстрее доходило. Достаточно им было увидеть разгневанную Тасю плюс еще Злата, Маша и Люда. Ух, страшно! Но Булатова, похоже, совсем утратила чуткость.
– Не слишком ли много на себя берешь? – Федоришина вспомнила грозную своей неопределенностью фразу и проговорила ее, выразительно приподняв брови и округлив глаза.
Но Катя опять не испугалась, посмотрела сумрачно и устало:
– Тась, я пойду.
И развернулась.
