Но Андеша не интересовал инструмент. Он втащил Франка внутрь темной комнатушки со стеллажами, забитыми всяким барахлом.
– Смотри, смотри, как умеет Андеш! – Он вцепился в круглую ручку двери и потянул на себя так, будто снаружи, в коридоре, находилось нечто ужасное. – Так и Франк поживет, и Андеш. Андеш молодец?
– Андеш молодец, – пробормотал Франк и, отстранив брата, вышел в коридор. Эрекция ушла, и на смену ей пришел страх, сморщивающий любую фантазию.
Франк не понимал, для чего Андешу могло понадобиться репетировать игру в прятки именно в кладовке. В животе возник и зашевелился мерзкий ком. Подросток похолодел от ужаса.
Андеш опять боролся с тем, что еще не наступило.
Микаэль рывком сел, ощущая волнение, от которого все волоски тела встали дыбом, будто наэлектризованные. Освещение Пилстред застыло на темных стенах захламленной гостиной полосками мертвого света. В голове пожилого шахтера пульсировала очередная мысль-табличка.
РАЗРУШЬ.
– Это я умею, крошка, это я люблю. – Микаэль тяжело задышал, изображая верного пса, и тихо засмеялся. – Этой ночью, малышка, даже луне будет за нас стыдно.
Он сверился с часами – без двадцати полночь. Затем залпом прикончил баночку джина. Глотку неприятно опалило теплыми газами, и он рыгнул. Каждая клеточка тела мурлыкала, сообщая, что серая невеста Лиллехейма ждет снаружи. Микаэль заметался по дому, разыскивая кайло. Оно поджидало у двери, предвкушая момент, когда можно будет сделать тук-тук.
Нацепив ботинки, Микаэль выскочил на улицу. Ноготь Гарма, завывавший где-то в бухте Мельген, холодным языком прошелся по его оголенному торсу. Со стороны темного пляжа летели два огонька, будто выплывая из портьеры, созданной звездами, мраком и жадной луной.
Сифграй вышла на свет уличного фонаря. Такая же громадная и противоестественная. Глаза, сочащиеся рубиновой тьмой, по-прежнему не проявляли интереса к миру вокруг. Но Микаэль знал, что это страшное заблуждение: дочь Великого Волка видела конечный итог своего существования и терпеливо подбиралась к нему.
– Веди меня, крошка! Веди же! – простонал Микаэль, изнемогая от неясного желания. Ему казалось, что он вот-вот воспарит над жизнями этих никчемных ублюдков.
Сифграй пошла по улице, спокойно переходя от одного фонаря к другому. Микаэль засеменил следом, искоса поглядывая на свою малышку. Его обдало колючими песчинками, но сам песок отсутствовал. Магия?! Шахтер захохотал, сообразив, что таким образом серая богиня сейчас заглядывает в дома Пилстред и выворачивает наизнанку тех, кто ей приглянулся.
Из третьего коттеджа по левой стороне улицы, в котором проживали супруги Энгер, раздались крики.
Охая от предвкушения, Микаэль поспешил к окну. Внутри, по ковру гостиной, катался вечно кашляющий кретин Бент. Портовый смотритель с криками царапал свою шею, но вместо крови из лохмотьев кожи выступала шерсть. Его жена, Марта, вжимавшаяся в угол между креслом и работавшим телевизором, визжала как сумасшедшая. Ее лицо пожелтело и натянулось, будто хотело вытолкнуть глаза из черепа.
Марта заметила полоумного соседа и, напоминая раненую индейку, подковыляла к окну.
– Микаэль! Микаэль, прошу тебя! – Страх повредил рассудок женщины. Она сдернула жалюзи и принялась биться о стекло, точно перепуганная птица. – Прошу, Микаэль! Пожа-а-алуйста-а!
Микаэль захохотал. Бедной дурочке не хватало мозгов, чтобы протянуть руку и открыть окно. Конечно, в таком случае она бы получила кайлом по голове. Но что поделать? Для того Микаэль и вышел на прогулку со своей крошкой.
Растягивая губы в безобразной улыбке, он показал Марте на мужа. Та обернулась и встретила смерть лицом к лицу. Новорожденный, почти седой волк прыжком налетел на нее и укусил. Зубы попытались нащупать горло, но угодили по нижней челюсти, сдирая с нее кожу. Микаэль опять захохотал.
– Я – глашатай! Глашатай ее величества серой крошки! – взревел шахтер.
У него в голове вновь вспыхнула и погасла мысль-приказ.
РАЗРУШЬ.
Микаэль обернулся: Сифграй с царственной грацией шествовала дальше. Она не сомневалась в том, что он прекрасно понимает ее. И он, о да, понимал. Понимал как никто другой.
Кайло врезалось в бежевую дверь, расщепляя древесину и вырывая замо́к из гнезда. Из распахнутой двери выскочил крупный хищник. Он на ходу облизывался и глотал остатки крови. Волк нагнал Сифграй, покорно поджал хвост и помчался вперед по улице.
На Пилстред гремели истошные крики. Люди с ужасом обнаруживали, что члены их семей, утрачивая наследие эволюции, набрасываются на них – чтобы хорошенько попировать в горячих внутренностях.
Микаэль приготовился освобождать перепачканную свиту своей любимой.
Лиллехейм погружался в хаос.
Эджил ощущал беспокойство. Он хорошо выспался днем – хотя как можно хорошо выспаться в камере? – и теперь бесцельно мерил шагами свою комнатушку. Три метра на три. Или десять маленьких шажочков на десять – если уже совсем с ума сходить.
