Перед глазами Ингри промелькнул сегодняшний ночной кошмар. Красная молния. Падающий Кристофер, растираемый до состояния кашицы невидимыми валунами. И его бейсболка, подброшенная ветром прямиком ей в руки.
Глаза нестерпимо защипало, и Ингри, глядя только на темное море, принялась шарить под черным саваном, служившим в другой жизни защитой от сорняков. Ее пальцы почти сразу нащупали то, что искали. На мгновение Ингри показалось, что Кристофер сам подал бейсболку. Она надела ее, пропустив косу за липучку, разрыдалась и спихнула тело сына с утеса.
И всё. В сердце Ингри воцарилась поразительная тишина, и в этой тишине звучало лишь одно слово.
– Пошли, Лукас, – позвала Ингри пса, и тот послушно спрыгнул со скамейки, не забыв потянуться. – Похоже, Кристофер оставил нам кое-какое поручение.
Она села в машину, впустила Лукаса и поехала в сторону Лиллехейма. Через минуту после того, как они покинули смотровую площадку, Ингри открыла бардачок.
Пистолет Кристофера лежал на своем месте.
Матс Андерсен ворочался. Из приоткрытого окна доносились далекие крики. Похоже, кто-то в Лиллехейме праздновал день рождения, или международный день пива, или чертов развод. Вот мысль, которая не давала ему покоя. Прожив бок о бок с Хелен почти пятнадцать лет, он вдруг узнал, что на его рогах, наставленных женой, давно свили гнезда птицы, а их птенцы успели завести собственных детей.
Ублюдок Оскар, с которым он на двоих держал аптеку на Риверстрид, даже не стал отнекиваться.
А он, чёрт побери, не знал! Абсолютно ничего! Крики на улице стали громче. Казалось, кто-то досмеялся до коликов и теперь просто орал. Матс закрыл окно и вернулся на кровать. Эту ночь он решил провести в гостевой спальне, в которой обычно останавливалась родня Хелен. Наверняка, такие же блудницы и блудники. Впрочем, за стресс, который сумел до него достучаться этим утром через таблетки, стоило сказать спасибо.
Спасибо, потому что измена Хелен отодвинула кошмары на второй план. В голове было как никогда ясно. Интересно, в Лиллехейме есть какие-нибудь рыбаки-юристы или грузчики-адвокаты? Грамотно составленное заявление о разводе с последующим разделом имущества заменило бы снотворное.
В коридоре раздался шум, и Матс поджал губы. Наверное, Хелен, оставшись в супружеской спальне одна, открывает окно очередному любовнику. Хорошо хоть, у этой женщины хватало мозгов предохраняться и требовать того же от партнеров. Забавный пунктик для замужней шлюхи.
Шум стал громче. В спальне Хелен что-то падало и летало.
– А можно потише,
Он вышел в коридор и в растерянности замер, обнаружив, что звуки, идущие из спальни, мало походили на привычные ночные шумы. Там кто-то боролся и хрипел. Ручка запертой двери дернулась и вновь вернулась к своему безжизненному состоянию.
– О господи, Хелен!
Матс бросился вперед и второй раз за ночь застыл в коридоре. Дверь, ведущая в комнату Дэгни, открылась. На пороге стояла ее заспанная хозяйка, одетая в клетчатую пижаму. Из-за старшей сестры выглядывала Фрида в своей пижамке с тыковками.
– Я же говорю, мама дерется с папой, – прошептала она.
– С кем? – Дэгни устало показала на Матса и побледнела, сообразив, что отец находится прямо перед ними.
– Не шевелитесь и ничего не делайте, молчите, – велел им Матс.
Он подкрался к двери спальни и осторожно открыл. Увиденное напомнило ему о том, что кошмары не закончились, а сам он зря сегодня не принял разноцветных круглых друзей.
По спальне перемещалось отвратительное существо. Казалось, воедино слепили волка и женщину, и природа хищника понемногу подчиняла сознание и тело человека. Но даже пребывая в состоянии трансформации, когда кости меняли плотность и размер, а кожа порождала влажную шерсть, существо с лицом Хелен продолжало рыскать по спальне. Оно то и дело заглядывало в пустую кроватку Фриды и поскуливало от чудовищного разочарования.
На Матса взглянула волчица. Ее глазницы во мраке напоминали пустые черные овалы. Ужас из сна обрел плоть и желание.
– Матс-с-с… – прошелестело существо.
Именно с этой тварью Матс и разделил последние прожитые годы. Просто застал в истинном обличье только сейчас. Аптекарь рассмеялся лихорадочным смехом, совершенно не подумав, что тем самым привлечет дочерей.
– Надо было раскусить тебя еще на свадьбе, – прошептал он и сделал шаг, ни на что особо не рассчитывая.
