Наш небольшой отряд, пройдя ущелье, начал окапываться, чтобы дождаться колону. Вдруг тишину разорвала пулеметная очередь. Пока мой мозг пытался понять, что случилось, тело принялось спасать себя. Я упал, ужом, скользнул под нависшую над дорогой скалу, подсознательно отмечая, откуда ведется огонь. Вжался в камень, я видел, как падали те, кто не был так быстр. Другие подались панике, метались по дороге, пока смерть не настигала их. Пули, вырывали из тел клочки формы, перепачканные кровью с прилипшими к ним кусками мяса. Еще страшней было, когда разрывная пуля попадала в голову. Голова лопалась как арбуз, сброшенный с высоты, разбрасывая вокруг мозги. Один такой серый комок слизи с кровавыми прожилками упал мне на ботинок. Это заставило мой мозг вернуться к реальности – к грохоту взрывов и противному свисту пуль. Я передернул затвор и расстрелял в упор, выскочившего на меня, душмана.
Позже, подоспевшие вертушки помогли нам выбить духов. После боя, дымя дешевыми сигаретами в кругу других бойцов, переживших этот Ад, я для себя отметил. Мы, прошедшие школу безумного Макса стояли сейчас и жадно затягивались «примой». Да кто-то был ранен, у всех дрожали руки, но мы были живы! Ребята, прибывшие с нами из учебки с других взводов, погибли все.
Всю оставшуюся жизнь я с благодарностью вспоминал нашего сержанта. Его муштра, выматывающие марши, пролитый пот, его наука, все это делалось для одного – спасти наши жизни. Чтобы матери смогли обнять еще раз своих сыновей. Собираясь в кругу ребят, прошедших ту войну, мы подымали чарку за его здоровье.
Надмир открыл глаза, картины войны чужого мира до сих пор стояли перед глазами.
Он ещё какое-то время отходил от сна, после чего решил – пора вставать и поднялся с постели. Надмир взял лежащую у изголовья рубаху, спасибо матушке, вышел во двор.
У сарая напротив деревянного чудовища, что набило ему немало шишек, сидел отец.
– Я опоздал? – спросил Надмир, который специально поднялся пораньше.
– Нет, сон ушел, вот и вышел воздухом подышать. В доме душно, а здесь благодать. Тебе то, чего не спится. Время ещё есть.
– Не знаю, – пожал плечами сын.
Они сидели молча. Отец и сын наслаждались прекрасным рассветом, наблюдая, как светлеет небо.
– Не надеялся вновь увидеть тебя здесь, – прервал молчание Вен. – Думал, сломался – это было в твоих глазах.
– Ты прав, отец, вчера так и было, – Надмир на миг замолчал, вспоминая сон, приснившийся ему явно не случайно. – Чего греха таить, хотел даже сбежать от стыда.
Сотник тяжело вздохнул и печально поглядел на сына. Хотел было что-то сказать, но Надмир остановил его.
– Этой ночью у меня было видение, где незримый друг поведал мне о своей жизни, – Надмир поднялся и стал ходить перед отцом. Он искал слова, чтобы поведать о пережитом этой ночью, о тяготах, перенесенных тем, другим. – Его рассказ открыл мне глаза на мою жизнь, заставил по другому взглянуть на тех, кто рядом со мной, понять, что их деяния только на благо мне.
Посему, – Надмир встал перед Веном на колени – прошу, отец, прости глупца за его слепоту и мысли скверные.
– Я был уверен, ты поймешь меня, – растрогано проговорил Вен, – Спасибо, что снял этот груз с моих плеч. Сотник поднял и крепко обнял сына.
– Смышленый ты у меня, – усаживаясь на скамейку, произнес Вен – и Ведун тобой доволен. У него даже глаза светятся, когда о твоих успехах рассказывает. Ты, сына, на него ежели что, сильно не серчай.
– Доволен, говоришь, – усмехнулся Надмир. – Да он меня иначе, как осел, не называет. Не знаю, что за животина, но звучит обидно. Отец, ты хоть расскажи, что за тварь этот осел. Бывший сотник затрясся от смеха.
– Ну, старик, ну придумал. Видывал раз этого осла. Так вот сын, более упрямой и тупой скотины ни до, ни после я не встречал.
Молодой дадг встал с земли, сплюнув сгусток крови, он вытер губы и выругался. Он ненавидел стоящего перед ним коротышку, который уже не раз опрокидывал его на землю. И это перед женщинами и детворой, которым он, Кабаз, хвастался раздавить недомерка, как таракана.
Дадг, кружа вокруг противника, успел отдышаться и, с налитыми от ярости кровью глазами, бросился на соперника. Он выставил перед собой огромные ручищи, пытаясь схватить и придушить чужака. Его противник спокойно стоял и смотрел, как на него несется разъяренный дадг.
Толпе, собравшейся поглазеть на поединок, в поднятой пыли показалось, что упрямый дадг сумел все-таки схватить верткого коротышку и подмять его под себя. Но тот в последний момент поднырнул под руку и нанес удар в живот.
Кабазу показалось, его ударили не кулаком, а молотом, выбив воздух из легких. Мир поплыл перед глазами. Ноги сделались мягкими, словно были из киселя и не могли больше удерживать вес тела. Дадг упал, поднимая клубы пыли.
