В 184… году пришла на мельницу и я с друзьями, чтобы выпить кофе. Встретил нас сам старый почтенный мельник, поскольку некоторые члены нашей компании были давно с ним знакомы. Высокий рост, солидное телосложение, громкий густой голос, теплое обращение, жизнерадостный смех сочетались в нем с остротой ясного взгляда, добротностью костюма и общей обстоятельностью места. По двору бегала домашняя птица различных видов, поскольку земля была щедро усыпана кормом, но мельник, видимо, решив, что этого мало, доставал из мешков пригоршни зерна и бросал курам и петухам, которые без устали крутились у него под ногами. Привычными движениями подкармливая птицу, он не переставал с нами разговаривать, а также время от времени окликать дочь и служанок, чтобы те скорее несли заказанный кофе. Потом мельник сам проводил нас в беседку, проследил, чтобы обслужили быстро и как можно лучше, и оставил, чтобы обойти другие беседки и проверить, довольны ли остальные гости. И вот, уходя, этот довольный, процветающий, здоровый человек принялся насвистывать одну из самых печальных мелодий, какую мне доводилось слышать.
– Его семья владеет этой мельницей с дней старого Пфальца, – пояснил один из друзей. – Точнее, владеет землей, потому что две прежние мельницы были сожжены французами. Если хочешь увидеть Шерера в гневе, заговори с ним о французском вторжении.
Тем временем, по-прежнему насвистывая грустную мелодию, добрый хозяин спустился по ступеням, ведущим из расположенного на холме сада к мельнице, так что я упустила возможность его рассердить.
Мы уже почти допили кофе с печеньем и коричными кексами, когда по сплетенной из лиан крыше застучали тяжелые капли. Дождь усиливался, свободно проникая сквозь нежную листву и с легкостью раздвигая стебли. Все, кто был в саду, побежали в укрытие или в стоявшие за забором экипажи. По ступеням торопливо поднялся мельник с красным зонтом в руках, способным спрятать всех, кто остался в саду. За ним поспешили дочь и пара служанок – тоже с зонтами.
– Скорее идите в дом. Это летняя гроза: будет поливать час, а то и больше, пока тучи не разойдутся. Скорее прячьтесь!
Мы вошли в дом вслед за ним и сначала попали в кухню. Никогда не видела такого количества блестящей медной и оловянной посуды. Все деревянные предметы были тщательно выскоблены. Когда мы вошли, покрытый красной плиткой пол выглядел безупречно чистым, но от множества мокрых ног уже через пару минут утонул в грязи. Кухня быстро наполнилась людьми, а щедрый мельник приводил под красным зонтом все новых и новых гостей, даже собак позвал и велел им лечь под столы.
Дочь обратилась к отцу по-немецки, и в ответ тот весело покачал головой. Все засмеялись.
– Что она сказала? – спросила я.
– Посоветовала в следующий раз привести домой уток, – ответил приятель. – И правда: если сюда набьется еще больше народу, мы задохнемся. Что касается грозы, печки и всей этой мокрой одежды, то, думаю, имеет смысл поблагодарить за гостеприимство и уйти. Вот только, может быть, стоит навестить фрау Шерер.
Подруга попросила у дочери позволения войти в комнату и проведать ее матушку. Позволение было дано, и мы перешли в подобие гостиной с окнами, выходящими на реку Неккар: очень маленькую, очень светлую и очень тесную комнатку. Отполированный пол блестел, узкие длинные зеркала на стенах отражали безостановочное движение воды. Убранство комнаты состояло из белой керамической печи со старомодными медными украшениями, обитого утрехтским бархатом дивана, стола перед ним, шерстяного ковра на полу, вазы с искусственными цветами и, наконец, алькова с кроватью, где лежала парализованная жена доброго мельника и что-то деловито вязала. Сначала мне показалось, что больше вокруг ничего нет, но, пока подруга бойко беседовала с хозяйкой на малопонятном языке, я вдруг заметила на стене, в темном углу, картину и подошла, чтобы внимательно рассмотреть.
Это оказался портрет девушки необыкновенной красоты, явно из среднего сословия. Лицо отражало легкое смятение чувств, как будто внимательный взгляд художника вызывал смущение. Трудно сказать, отличалась ли живопись непревзойденным мастерством, однако, судя по умелой передаче характера, я поняла, что сходство схвачено точно. Костюм подсказал, что портрет написан во второй половине прошлого века, и впоследствии я узнала, что так оно и есть.
Воспользовавшись небольшой паузой, попросила подругу узнать, кто изображен на портрете. Подруга повторила вопрос и получила долгий ответ по-немецки, а потом повернулась ко мне и перевела:
