– Моя плоть и кровь! Значит, это тебя я прокляла! Неужели несешь на себе проклятие?
Лежа в агонии, она продолжала стенать, а я замер в ужасе от воздействия своих слов. Бриджет не слушала моих обрывочных фраз, не задавала вопросов, довольствуясь моим удрученным видом, красноречиво подтверждавшим сказанное. Я начал бояться, что от потрясения она умрет, и тогда Люси навсегда останется во власти колдовских чар.
И в этот миг я увидел, как Люси идет к хижине по лесной тропинке. Как всегда, рядом шагала мистрис Кларк. То, что это она, я понял по охватившему меня ощущению блаженного покоя, в то время как глубокие серые глаза смотрели на меня с радостным удивлением. При виде неподвижно распростертой на полу старухи взгляд наполнился нежной жалостью. Люси подошла и попыталась ее поднять, а осознав, что не в силах этого сделать, села на траву, положила голову Бриджет себе на колени и принялась бережно поправлять выбившиеся из-под чепца седые пряди.
– Помоги ей Господь! – пробормотала Люси. – Как же страдает моя бабушка!
По ее просьбе мы с мистрис Кларк отправились за водой, а когда вернулись, Бриджет уже пришла в себя и, стоя на коленях перед внучкой, неотрывно смотрела в прекрасное лицо с таким выражением, словно созерцание возвращало здоровье и душевный мир. Слабый румянец на щеках Люси сообщил, что она заметила наше возвращение. Во всем остальном она выглядела так, как будто сознавала свое целительное воздействие на склонившуюся перед ней фигуру и не собиралась отводить любящих глаз от морщинистого, измученного страданиями лица.
Внезапно, в мгновение ока, совсем близко за спиной Люси появился призрак – устрашающе похожий на нее внешне, но стоявший на коленях в издевательском подражании молитвенно сложившей ладони Бриджет. Мистрис Кларк в страхе вскрикнула. Бриджет медленно поднялась, шумно, со свистом втянула воздух и стремительно бросилась вперед, однако, подобно мне, схватила лишь пригоршню пустоты. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, но Бриджет продолжала смотреть вдаль, словно провожая его взглядом. Люси сидела неподвижно – бледная, дрожащая, слабая. Думаю, если бы я не поддержал, она упала бы в обморок. Пока я был занят ею, Бриджет, ни слова не говоря, вошла в хижину и заперлась, оставив нас на улице.
Теперь предстояло сосредоточить усилия на возвращении Люси в тот дом, где она провела ночь. Мистрис Кларк рассказала, что, не получив от меня письма (видимо, почта замешкалась), встревожилась и уговорила подопечную отправиться на поиски бабушки. Конечно, она ни словом не обмолвилась о жуткой репутации Бриджет и подозрениях о разрушительном влиянии на судьбу несчастной невинной девушки, но в то же время понадеялась на способное снять заклятие мистическое возбуждение крови. Накануне вечером мистрис Кларк и ее воспитанница прибыли на деревенский постоялый двор неподалеку от Колдхолма, но не тем путем, которым приехал я. И вот только что состоялась первая встреча бабушки с внучкой.
Душным полднем я бродил по запутанным лесным тропинкам и раздумывал, где найти помощь в столь сложном и таинственном вопросе. Встретив местного жителя, спросил дорогу к ближайшему священнику и отправился в надежде на мудрый совет, однако пастор оказался ограниченным невежей и не пожелал вникнуть в тонкости ситуации, а моментально предложившим и собственное мнение, и способ действия. Например, едва услышав имя Бриджет Фицджеральд, святой отец воскликнул: «Ведьма из Колдхолма! Ирландская католичка! Если бы не другой папист, сэр Филипп Темпест, я бы давным-давно с ней разобрался! Если бы он не запугал честных людей, они бы призвали ее к ответу за черные деяния. Местный закон велит сжигать ведьм на костре! Да, и Священное Писание тоже! И все же если папист – богатый помещик, то ему нипочем ни закон, ни Писание! Собственными руками сложил бы костер, чтобы избавить местность от колдуньи!»
