Возможно, кто-то не знает, что даже в наше просвещенное время грозный вождь знаменит среди неграмотных соотечественников не только патриотизмом, но и магической силой. Он сам говорит – или Шекспир говорит за него, – что практически одно и то же:
Мало кто из простых жителей Уэльса в ответ задаст непочтительный вопрос сэра Генри Перси по прозвищу Горячая Шпора[35].
Среди прочих бытующих в Уэльсе легенд о национальном герое есть и древнее семейное пророчество, давшее название этой истории. Когда сэр Дэвид Гэм – «предатель черный, словно родился в Буилте» – попытался убить Оуэна в Макинллете[36], вместе с вождем был человек, чье имя Глендовер никак не ассоциировал с врагами. Риз ап Гриффитс – его «старый добрый друг», родственник, больше чем брат – согласился пролить кровь Оуэна. Сэр Дэвид Гэм может быть прощен, но тот, кого Глендовер любил и кто его предал, недостоин прощения. Вождь слишком хорошо понимал человеческую природу, чтобы казнить предателя. Нет, он оставил его в живых с печатью Каина на челе, презираемым и ненавидимым соотечественниками.
Прежде чем освободить плененного врага, вождь Оуэн Глендовер провозгласил проклятие в адрес как самого Риза ап Гриффитса, так и всех его потомков:
– Оставляю тебе жизнь, потому что знаю: станешь молить о смерти. Будешь жить дольше, чем положено человеку, презираемый всеми добропорядочными согражданами. Даже малые дети будут показывать на тебя пальцами и шипеть: «Вот идет тот, кто хотел пролить кровь брата!» Ибо я любил тебя больше, чем родного брата, о, Риз ап Гриффитс! Живи столько, чтобы увидеть всех родичей, кроме самых слабых, павшими на поле боя. Племя твое да будет проклято! Поколение за поколением увидит земли свои тающими, словно снег. Да, богатство их утечет сквозь пальцы, хотя день и ночь они будут трудиться ради золота. А когда девять поколений исчезнут с лица земли, кровь твоя больше не будет течь в жилах хотя бы одного человека. В те дни последний мужчина твоего рода отомстит за меня. Сын убьет отца.
Так легенда передает слова, сказанные Оуэном Глендовером предавшему его другу. Утверждают, что злой рок исполнился: влача жалкое существование, род Гриффитс больше никогда не знал богатства и процветания. Без видимых на то причин благосостояние семейства неуклонно сокращалось.
Шло время, и необыкновенная сила проклятия практически стерлась, а из глубин памяти оно всплыло лишь тогда, когда в доме Гриффитсов произошло неприятное событие. В восьмом поколении вера в пророчество почти исчезла благодаря женитьбе одного из Гриффитсов на некой мисс Оуэн, после скоропостижной смерти брата внезапно получившей наследство – не слишком большое, но вполне достаточное, чтобы считать приговор утратившим силу. Наследница с мужем переехала из его маленького фамильного поместья в графстве Мерионетшир в ее владения в графстве Карнарвоншир, и в течение некоторого времени злой рок не напоминал о себе.
Если поедете из Тремадога в Криссиет, то непременно увидите приходскую церковь Инисинханарн, расположенную в болотистой долине возле горной цепи, тянущейся вдоль залива Кардиган. Этот участок суши выглядит так, как будто лишь недавно восстал из морской пучины и обладает еще не истощенным плодородием, часто характерным для таких травяных болот. Однако в то время, о котором я пишу, долина еще носила более мрачный характер. На возвышенной ее части хвойные деревья росли слишком густо, чтобы достичь внушительной высоты, а потому оставались малорослыми и корявыми. Самые слабые из деревьев погибали, а кора отваливалась и падала на коричневую землю. В тусклых лучах пробивавшегося сквозь верхушки солнца белые стволы выглядели странными и пугающими. Ближе к морю долина приобретала более открытый, хотя и не слишком жизнерадостный характер. Значительную часть года она представала промозглой и пропитанной густым туманом. Даже крестьянские дома, обычно вносившие в пейзаж жизнерадостные краски, здесь не украшали картину. Так вот, эта долина составляла существенную часть того поместья, которое молодой Оуэн Гриффитс унаследовал по праву женитьбы. В возвышенной ее части располагался семейный замок – точнее говоря, особняк, поскольку торжественное определение «замок» плохо соответствовало неуклюжему, приземистому, но основательно построенному зданию: квадратному, тяжеловесному, с минимальной претензией на украшения, необходимые для отличия от обычного сельского дома.
