Мы пересели в другой поезд, намного меньше первого, и он, карабкаясь по горным склонам, за полчаса довез нас до Зернойса – деревеньки, в которой проживала баронесса. В вагонах было полно едущих в школу детей, бодрых лыжников и пожилых краснощеких дам.
В отличие от меня, Жозефина отменно выспалась даже в жарко натопленном купе. У нее были прекрасный цвет лица и ясный взгляд, не оставлявшие сомнений в отличном самочувствии. Положив голову ей на плечо, я сидел до прибытия нашего поезда в Зернойс. Нам объяснили, что сойти придется, не доезжая Клостерса.
Зернойс показался нам настоящей сказочной деревенькой, а местный вокзал – абсолютно игрушечным. Дородный контролер взмахнул белоснежным флажком, и поезд, задорно свистнув, поехал дальше. Весь пейзаж – ели, домики и церковная колокольня – был укрыт белым пушистым одеялом из снега.
Мы сняли комнату в пансионе «Chesa Madrisa», в двух шагах от вокзала. Его хозяйка фрау Хартман оказалась мужеподобной дамой без возраста, одного размера что в высоту, что в ширину. Она носила лыжные брюки и свитер, ее густые волосы были наполовину седыми, а грохочущий голос звучал как тирольский напев: «Фы приехали отдыхать?
Окно нашей по-спартански скромно обставленной комнаты выходило на окруженную снежными просторами деревню. Рассматривая дома, я гадал, который из них принадлежит баронессе Ландифер. Быть может, вон то импозантное шале из почерневшего от времени дерева, там, на холме с крутыми склонами, нависающем над поселком?
За завтраком, который подала нам сама фрау Хартман, я спросил, знакома ли она с баронессой Ландифер.
–
От нее мы узнали, что баронесса происходит из старинного итальянского рода, а ее супруг-француз погиб во время войны. Пандора Ландифер укрылась от мира здесь, в спокойной немецкой Швейцарии, где и проживает уже четверть века в своем огромном шале недалеко от деревни. Компанию ей составляют только книги, произведения искусства и преданная Долорес – служанка, следующая за своей госпожой как тень.
Фрау Хартман добавила, что восьмидесятилетняя мадам баронесса не жалует посетителей. Она не принимает приглашений на мероприятия, не желает встречаться с антикварами, страховыми агентами и экспертами. Ее любимое времяпрепровождение – чтение в собственном будуаре под музыку Моцарта. У баронессы непростой характер, и она остра на язык. Изредка к ней приезжает в гости кто-то из сыновей. Служанка ездит за покупками на рынок в Клостерс – серая неприметная женщина, местные жители привыкли кивать ей в знак приветствия. Будучи глухонемой, она все равно не смогла бы ответить на звучное
Как следует подкрепившись картофельными оладьями рёшти и колбасным супом, мы с Жозефиной решили прогуляться – полюбоваться бело-голубым пейзажем, расцвеченным лучами блеклого солнца. Натянув одолженные у фрау Хартман теплые сапоги и анораки, мы отправились исследовать зимние просторы, усеянные соснами с отяжелевшими от снега ветвями. Время от времени нас обгоняли, гортанно выкрикивая нечто-то непонятное, дети на лыжах.
Местный житель, древний старик, улыбнулся нам во весь свой беззубый рот. Он стоял на мостике, перекинутом через бурную бирюзового цвета речушку. Кожа его потемнела и обветрилась от солнца и холодов. Жозефина спросила, знает ли он, где живет баронесса Ландифер. Узловатым пальцем он указал на черное шале на вершине холма, которое я заприметил еще в пансионе. Жозефина хотела отправиться туда немедленно, но я выглядел таким утомленным и дышал так тяжело, что с этим пришлось повременить. В поезде я провел ужасную ночь, так что даже при желании не смог бы взобраться на такой высокий холм. Мы решили, что благоразумнее будет вернуться в пансион.
На следующий день, хорошо выспавшись и подкрепившись мюсли, я нашел в себе силы с помощью Жозефины добраться до жилища баронессы. Оказавшись на холме, я с трудом перевел дух. С близкого расстояния шале выглядело еще более внушительно.
Темный цвет, высота, массивность, узкие окна и удаленность этого дома от остального жилья навевали мысли о готике и внушали некоторое беспокойство. Над обитой гвоздями дверью с ржавыми замочными скважинами огромными золочеными буквами было начертано «ЛАНДИФЕР».
Ни дверного звонка, ни почтового ящика…
– Радушный прием, – прошептала Жозефина.
Я же не мог думать ни о чем, кроме одного: там, за тяжелой дверью из черного дерева, находится обнаруженная Констанцией картина Паоло Уччелло!
– Давай постучим, – предложила Жозефина.
И она стукнула в дверь. Ничего не произошло. Она постучала снова, на этот раз изо всех сил. Тот же эффект. Глухая служанка все равно не могла нас услышать, баронесса тоже не показывалась.
– Может, позвоним ей по телефону?
Но баронесса никому не давала свой номер, не отвечала на письма. Лоренцо испробовал все – тщетно.
