При этом она виновато смотрела на Родиона. И она понимала, и он, что без ключей машину тихо-мирно не вернуть. Тут или замок взламывать нужно, или водителя к месту везти, а договариваться с ним – все равно что соучаствовать в преступлении. А в ловушку Родион попадать не желал, тем более что не верил он Скороковой. Нетрудно изображать лояльность к Гуляеву, когда нет возможности ему помочь. Она ведь могла знать, что ни у него, ни у Фомина ключа нет.
Они вернулись во двор. На вопрос о ключах Гуляев резко мотнул головой. Нет у него ключей и не было.
– Тогда явка с повинной, – развел руками Фомин.
– Это как?
– Проспался, понял, что натворил, вызвал меня… Или позвонил товарищу лейтенанту, – глянув на Скорокову, сказал Родион.
– Мне позвонил. И сказал, где машина, – согласилась Маша.
– Э-э нет, так не пойдет! – мотнул головой Гуляев.
– Собирайся давай и в машину.
– И все-таки, где ключи? – спросила Скорокова, когда Гуляев скрылся за дверью.
– У Павлика. – Родион прямо посмотрел ей в глаза. – Или у Пыжова.
Скорокова отвела взгляд, но отмалчиваться не стала.
– У Пыжова, если на то пошло.
– А Павлик не мог? – едко усмехнулся Фомин.
– Мог! – резко глянула на него Скорокова.
– Как же теперь быть?
– А так! Я ему не присягала!
– Ну, смотри.
– А я смотрю! Со всех сторон!.. С одной стороны, Павлик мог, – смягчилась девушка. – А с другой, вряд ли… Он обещал не трогать Гуляева.
– После того как нашлись доски?
– Да, глупо получилось.
– Это преступная глупость.
Скорокова кивнула, соглашаясь, но ничего не сказала. А там и Гуляев появился.
Всю дорогу парень пытался успокоить себя, отказываясь верить в то, что во дворе дома стоит угнанная фура. Но, увидев машину, в истерике биться не стал.
– Это что, тюрьма? – спросил он.
– Проверим, что ты делал ночью и утром, – качнул головой Фомин. – Опросим свидетелей, проведем обыск в твоем доме… Все зависит от того, найдем ли мы доказательства твоей вины.
– А это что, не доказательство? – Гуляев кивком указал на машину.
Руки он держал сплетенными на животе, как будто на него уже надели стальные браслеты.
– Возможно, в кабине мы обнаружим отпечатки настоящих преступников, – сказала Скорокова. – И соседи могли видеть, как они загоняли машину во двор.
– А я не настоящий преступник?
– Будем устанавливать.
К дому подъехала машина, Фомин выразительно глянул на Скорокову. Неужели Павлик пожаловал? Но во двор быстрым, энергичным шагом вошел отец Гуляева, жилистый мужчина с темным еще от летнего загара лицом.
– Я все знаю! – глядя на Родиона, зло сказал он.
– Гражданин, давайте без эмоций, дело серьезное. – Скорокова мягко взяла Игната Семеновича за руку, но тот дернулся, вырвался и гневно зыркнул на нее.
– Папа, не надо! – мотнул головой Семен.
– Что не надо?! Им земля моя нужна!
И снова Родион промолчал. Не видел он смысла оправдываться, все равно ведь не поверят. А утверждать, что настоящие виновники произошедшего будут найдены и наказаны, он не мог. Преступники подъезжали к дому в темноте, быстро открыли ворота, заехали во двор, вряд ли кто-то видел их, а уж тем более рассмотрел. Уйти они могли по реке, опять же в темноте. И у Гуляева алиби нет, злоумышленники это знали, иначе бы они не решились на подлог. Возможно, они следили за ним.
Фомин догадывался, кто мог подставить Гуляева, но что с того? Да хоть пистолет к голове Пыжова приставить, он все равно ничего не скажет. И Скорокова будет молчать, если что-то знает. Будет изображать солидарность с Гуляевым, хлопотать за парня, но ключ к его свободе не достанет. Потому что перед ней стоит совсем другая задача. И Гуляев-старший знает, какая. Для него что Скорокова, что Павлик, что Фомин. И лучше не пытаться его переубедить.
– Вы можете говорить все что угодно, но факт остается фактом, – сказала Скорокова. – Угнанная машина стоит во дворе вашего дома…
– Это Семена дом, – не согласился Игнат Семенович.
– Какая разница?..
– Ну да, разницы нет… Это я угнал машину! – отец шагнул вперед, закрывая собой сына.
– Папа! – Семен схватил отца за плечо, пытаясь вернуть на место.
– А пусть делают со мной что хотят!
За воротами остановилась машина. В этот раз Фомин на Скорокову смотреть не стал. А к дому подъехал Павлик. Во двор он вошел в сопровождении Мысака. Среднего роста парень, вроде бы и не богатырская в нем стать, размах плеч самый обыкновенный, но выглядел он тяжеловесно. Плотно сбитые мышцы, крепкая кость. Черты лица грубые, нос широкий, челюсть массивная. Надбровья мощные, широкие, к его бы внешности взгляд волка, но глаза у него какие-то крысиные, взгляд быстрый, бегающий. То ли опасность выискивает, глядя по сторонам, то ли запасной выход с корабля, который может утонуть.
Павлик изобразил удивление, глядя на фургон, а его спутник даже бровью не повел.
– А я еду и думаю, ну не мог Гуляев! – глядя на Игната Семеновича, сказал Павлик. – Ан нет, смог!
– Давай без комедии! – Фомин поморщился с таким видом, как будто собирался сплюнуть ему под ноги.
– Это не комедия! Это машина с ценным оборудованием!
– Нашлась машина.
– Ну да, сначала доски, затем машина…
