Плюнуть на все, не ждать известий, самой отправиться на поиски беглеца и решительно потребовать объяснения? А предупреждение доктора? Видение выкидыша в кресле самолета было таким ужасным, что Аннабел закрывала глаза руками.
Начинала метаться, рыдать, оправдываться, утешать себя. Зажимала рот рукой, бежала в туалет. Возвращалась измученная, кидалась на кровать, забывалась сном. Начинался один и тот же кошмар.
Сон был похож на тот, что привиделся в самолете, и в то же время это был совсем другой сон. Они с Гарри летят над миром, но она уже не чувствует его руку в своей.
Она кричит «Гарри, Гарри!», а Гарри на глазах превращается в тяжелое, мокрое, темно-серое облако, которое начинает дрожать, расплываться, отставать, сливаться с горизонтом.
Аннабел просыпалась в поту, с отчаянно бьющимся сердцем. Что мне делать? — спрашивала она себя без конца. Что мне делать? И не находила ответа.
Под утро подступало короткое забытье, и первые минуты после пробуждения были ясными и спокойными. Становилось понятно, что делать: ждать звонка от Хакена. Только он один мог навести равновесие во всем мире. Эта мысль давала силы перенести очередные неизбежные симптомы, привести себя в порядок и отправиться на работу.
А вечером все повторялось сначала.
Но, незаметно для самой себя, Аннабел из каждого нового приступа мучений и сомнений выходила другой. Более сильной.
Наконец настал момент, когда перспективы определились вполне ясно. Гарри больше не позвонит. Мать вот-вот заявится. Все обнаружится. Ну что ж.
Дорогая мамочка, принялась готовить Аннабел мысленную речь, я давно все решила раз и навсегда. Это моя личная жизнь. Это мой личный ребенок. И что бы ты ни задумала на мой счет, принимать решение буду я. Только я сама. Я сама во всем виновата. Значит, сама и должна нести всю ответственность. Ребенок останется. Он родится благополучно. Это будет замечательный малыш, с глазами Гарри. Вдвоем с ним мы будем в этом мире не одиноки. Я не позволю никому участвовать в обмане. Никто не узнает, чей это ребенок. А твоя политическая карьера еще не так далеко зашла, чтобы кому-то было дело до поведения твоей непутевой дочери. Да-да. Непутевой, маленькой девочки. Которая на глазах становится самостоятельной сильной женщиной.
Аннабел положила руку на живот. Скоро где-то здесь раздастся биение маленького сердца. Зашевелится ручка. Толкнется ножка. Маленький человечек захочет жить. Это будет мой собственный человечек, и только перед ним я теперь в ответе.
Аннабел подошла к зеркалу и долго изучала темные круги под глазами, зеленоватый цвет лица, спутанные волосы. Так тебе и надо! — сообщила она отражению. Ты вполне достойна того, что тебя бросили. Потому-то Хакен и не звонит. Он боится меня огорчить печальной истиной. Надеется, что я все пойму сама, по самому молчанию. И боится, наверное, что его неудачное участие в этой затее еще больше осложнит ситуацию, в которой мы все так запутались.
Бедный Хакен. Я его не люблю, конечно, но мне его жаль. Потому-то и не хочу заставлять его участвовать в церемонии в той роли, которую запросто может навязать безотказному рохле неукротимая миссис Джоан Кловер.
Новые мысли захватили настолько, что внезапно зазвучавший мобильник не вызвал никаких чувств. Аннабел машинально взяла трубку, неторопливо нажала вызов.
— Энни, Энни! — раздалось громко и отчетливо. — Слава богу, я до вас дозвонился! Почему вы не отвечаете, Энни?
— Я… я слушаю, Огден.
— Энни! — сумбурно кричал Огден. — Энни, я нашел его! Он жив!
У Аннабел подкосились ноги, она чуть не села мимо стула. Зажала мобильник в кулаке — рука затряслась так, что она едва не уронила трубку. Только после этих слов она поняла, чего на самом деле надо было бояться.
— Что произошло? — еле слышно выговорила она. — Огден, не скрывайте от меня ничего.
— Я все узнал. — Огден еще волновался, но голос становился все уверенней и спокойней. — Гарри жив, и это главное. Он находится в госпитале в Сан-Франциско.
— Что с ним?! — закричала Аннабел. — Что с ним случилось?!
— Я точно не знаю, — виновато ответил Огден. — Понимаете, по телефону это было очень трудно выяснить.
— Почему?!
— Дело в том, что никто не знал, куда исчез мистер Стоун после ухода из фирмы «Роза ветров», — принялся объяснять Огден. — Никто, понимаете? Он уволился и исчез. Мне пришлось обращаться в полицию, к властям, а это было не так-то просто, учитывая, что я не имею отношения ни к одной из этих структур, ни к самому мистеру Стоуну. И только после того, как мне посоветовали проверить больницы Сан-Франциско, удалось напасть на его след. Вот почему, дорогая Аннабел, я вынужден был так долго держать вас в неизвестности. Простите, что не звонил, но я боялся очередным сообщением о неудаче ухудшить ваше состояние.
— Да, Огден, — ответила Аннабел, опустив голову. — Я вам бесконечно благодарна. Но что с ним произошло? Как он оказался в больнице?
— Это все можно выяснить. Это ведь пока неважно, верно?
