Ели мы вновь на крыше, на которую уже одетую, причесанную и даже с хорошим настроением меня привели слуги. А все потому, что ванну я принимала с душистой пеной, какой-то солью и гидромассажем. Меня никто не торопил, так что я насладилась жизнью с часик. Затем была куча безумно полезных масок для волос и лица, и наконец платье из легкого шелка и какой-то прозрачной ткани, что мерно раздувалась воздушными потоками при ходьбе. А ещё я обстригла волосы. До лопаток, не сильно коротко, но стало ощутимо легче. Да и с расчёсыванием проблем поубавилось – теперь они прямые и не такие тонкие.
В общем, жизнь была близка к сказке, когда я села на тут же пододвигаемый Вольтером стул и приготовилась ещё и поесть как следует.
– Вильгельм зовёт нас присоединиться к обсуждению действий на Фобосе.
Я кивнула и подставила лицо солнцу. Как же я по нему соскучилась! Тяжело подстроиться к режиму, который я никогда не соблюдала. Но тяжелее было жить без солнечного света. Теперь он казался мне глотком свежего воздуха среди дыма.
Но голову не покидала куча мыслей, которая не давала сосредоточиться на лучах уже заходящего солнца. Их я и озвучила.
– Дуэль может закончится без смерти или магического истощения?
Вольтер, который вновь пил вино с утра пораньше, склонил голову и улыбнулся мне своей самой милой улыбкой.
– Он пытался навредить тебе. Не надо защищать глупцов. Они обычно получают то, что заслужили.
Я была не согласна с его словами. В моем мозгу никак не укладывалось то, что убийство человека может сойти с рук. Да, так происходило и на Фобосе. Проблема для моего восприятия скрывалась в том, что здесь это делалось открыто, без ограничений со стороны закона. Странный мир с его странными порядками.
– Он заслужил тюремное заключение, какое-то наказание. Но не смерть, – только и смогла прошептать я.
Мне никак не ответили, лишь вновь послышалась усмешка.
Я приступила к еде, чувствуя напряжение. Все-таки мы с ним из совершенно разных миров, поколений и моральных установок. Даже если мы каким-то невероятным образом будем вместе, а я почему-то не вешала руки, это вызовет кучу размолвок. Если не мой очередной побег. Сколько я себя знаю, у меня было два состояния – бежать или идти напролом. Возможно, сейчас я стала другой, но мои жизненные принципы все ещё остались со мной.
– Пойдём, – через некоторое время мне протянули руку, осторожно отодвинули стул и завели в портал.
Я лишь мельком взглянула на все ещё темнеющее небо.
Вышли мы в кабинете отца, где уже присутствовал сам хозяин, Магистр и оба его сына. Я махнула рукой Майклу, вызвав у него немного печальную улыбку, и села на диван рядом с Феликсом, уже присевшим будто на собственный трон. И как ему это удаётся?
Папа сидел во главе своего стола и был очень задумчив, так что мою улыбку, обращённую ему, он даже не увидел.
– От лица всего Магистериума и в частности моего сына я прошу у Вас, Леди Асгард прощения за его слова и действия, – произнёс Магистр.
Я почувствовала насколько тяжело давались ему эти слова. И я понимала ту тяжесть, что несли его плечи всю жизнь. Слишком тяжелый крест.
И мне было жалко его от всей души.
– Я принимаю Ваши изменения, Лорд Райдер, – сказала, чувствуя себя той, кто втаптывает людей в грязь своими словами, – и я прощаю Вашего сына.
Послышался смешок от Вольтера, но он промолчал.
– Лорд Вольтер, мы решили данный вопрос с Леди. Я надеюсь, что вы отмените дуэль, ведь ни честь рода, ни сама Леди не пострадали.
Новый смешок и ледяной голос Князя, что лишь с виду был в хорошем настроении.
– Нет.
Все замерли, но говорить никто не решался. Зато я была настолько подавлена, что молчать не могла совершенно. Но мозги у меня хоть немного, но работали, а лезть к Вольтеру с условиями или требованиями было чистейшим самоубийством.
– Фил, пожалуйста, – я умоляюще взглянула на Князя, – эта дуэль ни к чему не приведёт.
Четыре пары глаз перевели взгляд с меня на Вольтера, но я была слишком поглощена собственными мыслями.
– Нет.
Одно слово, а у меня в душе просто ураган злости, ненависти и бессилия. Почему нельзя пойти на уступки? Почему нельзя дать мне право голоса хоть в чем-то? Неужели я настолько по его мнению глупа, что не могу решить, как будет правильнее в этой ситуации? Ведь это моя жизнь и моя защита. Даже отец сидит и молчит.
– Прошу. Я никогда тебя ни о чем не просила…
– Я. Сказал. Тебе. Нет. – совершенно выйдя из себя, произнёс Феликс, – это не ты сидишь сейчас и контролируешь твои мысли, как бы ненароком туда не закралась паника! Это не ты хочешь убить этого урода, чей запах будет держаться на тебе ещё месяц! И это не ты сдерживаешь себя всеми силами, чтобы не сломать ему все кости разом!
Меня как током ударило. Он контролирует мои мысли! Я подозревала что-то подобное, потому как разница между тем, что я испытывала в кабинете отца и тем, что в ванной с самим Вольтером, была разительной. Он просто не давал мне думать об этом! С одной стороны, это было очень неприятно, кому понравится копание в мыслях. Но… он подумал обо мне. О том, что мне было бы плохо. Он заботился обо мне.
