— Временное отвлечение, — бормочу я, внутренне матерясь.
Я был прав. Разведанное моей бывшей горничной сейчас самая горячая сплетня. Без моей защиты Ив больше никогда снова не будет в безопасности.
— Не будь слишком очарован, мой друг… посмотри вокруг. Колумбийские женщины обладают изгибами, способными поставить мужчину на колени, и они менее склонны создавать неприятности. Будь я немного более наглый, сказал бы, что нашел бы для тебя удовольствие в другом месте.
— Я предпочел бы, чтобы ты этого не делал.
Ухмылка Рика быстро исчезает.
— Я серьезно, Данте. Эмилио начинает беспокоиться. Не начинай войну из-за какой-то женщины. Если я хорошо помню, то у греков это все обернулось не совсем хорошо… — Рик замолкает, увидев мое выражение лица.
— Уже долгое время мы с тобой друзья, Рик. Было бы очень стыдно заканчивать это сегодня.
— Иисус, Данте. Успокойся, черт побери. Если я вмешался не в свое дело, то извиняюсь.
Да, бл*ть, ты так и сделал. Тебе стоит знать лучше.
Но в конце, я принимаю его извинения. Рик мне не враг и когда мы вместе занимаем свои места, я расспрашиваю его о семье, чтобы показать ему, что между нами нет никаких дурных чувств. Все это время Джозеп стоит позади нас, направив взгляд на разворачивающееся действо, и как всегда наблюдая за моей спиной.
Сегодня вечером у нас есть лишь одна тема для обсуждения — планы по расширению нашего распределения по всему восточному побережью. Нью-Йорк ― наш последний бастион, который нужно завоевать, и мы совершаем набеги на местные картели, рассчитывая на потенциальное партнерство и полный захват города.
Большую часть беседы я держу рот на замке, предпочитая, чтобы другие вели разговор. К такого рода деловым вопросам я равнодушен, да и слова Рика застряли у меня в мыслях. Я оставил сотню своих солдат присматривать заИв, но по правде говоря, есть только двое, которые достаточно хороши для этой работы. Мой солдатский инстинкт на повышенной боевой готовности. Назревают неприятности, но с какой стороны их ждать? Я смотрю через стол на Эмилио, который с Риком обсуждает условия сделки.
Он бы не посмел… или?
Я приканчиваю свой стакан и прошу еще. Моя одержимость Ив превращает меня в параноидального придурка, коим является мой брат. Когда беседа прерывается после ужина, я встаю на ноги.
— Прошу меня извинить, джентльмены… Джозеп, на пару слов.
Он следует за мной до самой кромки воды, чтобы нас не было слышно.
— Что случилось?
— Возьми мой самолет. Мне нужно, чтобы ты вернулся домой.
Его лицо лишено всяких эмоций, но я знаю, что он не рад этому.
— Уезжай сейчас, пока я не передумал.
— Я думал, ты сказал, что она была просто отвлечение, ничего больше?
— Я, бл*ть, не знаю, кто она, Джозеп, но у меня плохое предчувствие, которое неспособно заглушить никакое количество текилы. Слова сказаны. Я уязвим. Рик только что дал мне предупредительный выстрел. Если Эмилио решит, что моя голова вне игры, он сделает все возможное, чтобы там меня и удержать.
Глаза Джозепа превращаются в щелочки.
— А это так?
— Что так?
Я снова отвлечен. Думаю об Ив. Я вспоминаю нежный румянец на ее щеках и неприкрытую жажду в глазах, когда я разорвал платье с ее тела.
— Ты вне игры? Я был бы не против получить хоть маленький намек, если ты вдруг решишь взять самоотвод.
Я перевожу взгляд на стол. Планирую ли я взять самоотвод?
— Все не так просто, — выдаю я, сосредотачиваясь на них. — Дело не только в ней. Никакая женщина не будет диктовать, какие решения мне принимать, неважно, как хорошо она трахается.
— Ты уверен насчет этого? — он смотрит на меня своими пронзительными серыми глазами.
— Боже, Джозеп, я не могу просто так взять и бросить эту жизнь, как и ты. Для нас нет пути назад.
Он кивает, наконец-то, принимая это. Пятнадцать лет назад он потерял свою жену и маленького ребенка в автокатастрофе. Вскоре после этого я позвонил ему с предложением. С того самого момента наша работа заполняла эту темную и мстительную потребность в нас обоих. Она привносит цель и смысл в нашу жизнь, и без нее мы бы кричали в бездну и до смерти спились бы.
— Это ничем хорошим не закончится, Данте, — он предупреждает. — С Эмилио должна быть либо полная открытость, либо ничего. С ним невозможно договориться.
— Я разберусь с ним, когда нужно будет. А до тех пор, следи за своей спиной.
— И заее тоже, очевидно, — сухо отвечает он.
Я бросаю на него взгляд.
— Отлично. Сейчас позвоню Томасу, — вздыхает он, потянувшись за своим телефоном.
— Хорошо. Сделай это, — я разворачиваюсь и направляюсь обратно к столу, так что он не может увидеть выражения облегчения на моем лице.
Мое возвращение ознаменовывают со всех сторон.
— Как раз вовремя, Данте, развлечение этого вечера только что прибыло, — объявляет Эмилио.
